Чтобы как-то разгрузить голову, отправился вчера типовой своей дорогой - в лес. Лес - народное название ближайшего лесопарка, который все еще держится вопреки цене на землю, поджимающую застройку и блуждающих там геодезистов, желающих проложить конные тропы для боярский конюшен при будущем элитном ЖК, установить фонари, камеры и будки для боевых холопов (так дремучие люди на Руси называли частную охрану). После победы над достойным врагом, природоохранным "законодательством", некие лица рвутся добить зеленую гадину исторических насаждений в ее логове. Успеть урвать и вывести. И пофиг на Достоевского, грот, полный "Бесов", на записки гулявшей там Цветаевой, на Паустовского - они любили эту землю неправильно. "Бесы", кстати, от такого пренебрежения разрастаются до Молоха, пусть и за сорок пять лет с даты публикации. Ладно, наступим на горло заупокойной литии, дабы не повторить судьбу Мома, которого боги вообще забанили на Олимпе в итоге. И чтобы не лопнуть от раздражения, как этот же Мом, ведь на самом деле нет порока у венценосной Афродиты, хоть Кастниетиды, хоть Долы.
Была такая метель, что меня потянуло пробираться к Поляне (народное название нашей поляны) через снег, желающий, особо заваленными местами, поздороваться с коленями. Шел по нему, воткнув в одно ухо "Caradhras" из нового альбома Summoning (все еще их альбом 2014 года называю "новым"), но в этот раз магия действия и звука не сложилась. Зато наблюдал бегуна в шортах и футболке (в минус десять), который пробирался через лыжню вопреки попыткам метели ее (лыжню) или его (бегуна) похоронить (есть видео, я его (бегуна) не выдумал). Чего только я там только не видел в разные годы...
Мне быстро надоело, что само по себе маркер отсутствия... не настроения, о нем даже речи нет, но того глотка абстрактного воздуха, за которым потянуло в лес. Да и Алехандро в этот раз не мог составить мне компанию. Только моим следам, так как он планировал оказаться на нашей поляне ночью с Настей. Не знаю, удалось ли им туда пробраться и разжечь огонь, но я все больше проникаюсь уважением к Насте, которая, как минимум, второй раз за последние десять дней сквозь мороз и темноту следует за моим другом по такому маршруту. Уж на что я любитель леса, огня и странного (альтернативно одаренного) проведения времени, но ночью (тем более, планировалась ночь поздняя) меня уже давно куда-то не вытащить. Хотя в школьные и пост-школьные годы пройтись по лесу часа в два-четыре зимней ночи было в списке любимых развлечений, благо родители одного из товарищей отбывали на дачу круглогодично, а жил он через двор от лесной границы.
Маясь бессонницей у окна, возле которого я провел пару лет в Израиле, не раз меня подмывало добраться до пляжа и снова поглядеть на ночные волны, но весь этот одинокий романтизм неизменно взвешивался на внутренних весах, проигрывая креслу или кровати. Благо, темнеет там рано, и темных волн я вдоволь насмотрелся до десяти вечера, и вряд ли они темнее после полуночи.
Из лесу выйдя, забыл, что хотел засесть у окна с Пушкиным, читать, пить чай, коситься на метель и, может, свечу зажечь. Погостить в мире классики, саней, статских мундиров, старых улиц, затерянных в глуши поместий со скучающими барышнями, грамотной речи и благородной крови. А может, в собственном книжном детстве.
Вместо этого досмотрел "Приключения Квентина Дорварда, стрелка королевской гвардии" 1988 года. Люблю иногда найти что-то забытое и никому не нужное. Даже если оно не особо качественное.
Способность жалеть даже неодушевленные предметы и явления, мысли "этот фильм слишком старый, чтобы быть фильмом моего детства, но просто пролистать его и никогда, возможно, в жизни о нем не вспомнить, ускорив его приближение к забвению, неправильно, люди старались, может, получилось хотя бы мило. Он точно вдохновлял каких-нибудь детей в свое время, зажигал в их невинных душах быстро гасший огонек рыцарства и прекраснодамства. Дам этому фильму шанс".
Хоть в моей душе Вальтер Скотт из детской библиотеки на Балтийской улице ничего не разжигал и не возжигал. Но только по той причине, что моя детская душа в мир скрещенных мечей, доспехов, рыцарей и раубриттеров не перемещалась периодически, а прописалась там на постоянной основе. Какой-нибудь "Айвенго" примерно тем же, чем был бы для средневекового "современника" событий (из вымышленного, идеализированного Средневековья, конечно) - приукрашенным рассказом о приключениях, но не демонстрацией иной системы ценностей, не откровением. Дома моего возвращения из первых классов ждал меч из дверного наличника, потом тямбара (когда они еще были редкостью, тренер говорил, что заказывают их в Японии, и я таких нигде, кроме как на нашем каратэ, не видел), да мечи из дюралюминия и текстолита. А за поясом, все в той же начальной школе, прописалось вовсе не деревянное "жало". Защищать слабых и травимых (экс-детдомовца и одного любителя убежать прятаться за девочек вместо драки за свою честь и достоинство) от банды школьных разбойников и их сарацина, биться на дуэли с натравленным злой волшебницей (по совместительству - прекрасной дамой) казаком (как у Сенкевича), оставившим мне палкой шрам на ухе (зато глаз остался цел), да декламировать отрывки из "Роланда" на уроках истории. Этого было частью жизни, и до эпохи Большого Газона, куда стекались со всего города рыцари, лучники (точнее, лучницы) и прочая сволота. Закат, что "субкультур", что внутренний. А дальше - серая банальность/реальность. Учеба почти не зажевала, с первых рядов уходил на задние сводить кольчугу в лекционном зале. А вот работа, разного рода дрязги и маленькие трагедии подкосили, увели с волшебной тропы, заставив на какое-то время забыть о сказке. Но и это вынужденное пребывание в реальности прошло, оставив шрамов больше, чем за годы ударов тяжелыми предметами, конструктивно схожими с мечом. "Так поражает молния, так поражает финский нож", хотя пресловутая реальность куда тупее гуманизированных клинков.
"Квентин Дорвард" тоже не дал переключиться, не помогло и сбить руки, обливаться некоторое время горячей водой, потыкать курсором в "Роуг Трейдере", а потом до двух ночи таки читать этого самого нашего (и не нашего) всё Пушкина, опомнившись. Вот дошло до дневника, что само по себе показатель.
Зато какие сны мне снились этой ночью! Сны все еще интереснее любых других событий и явлений, компенсация, примиряющая с реальностью. Сколько всего чудесного, забытого и волшебного в них прожито, хоть и частенько через тоску. Иногда - смешного. Например, в одном из снов что-то из моей собственности было похищено какой-то малоприятной особой. Мне постоянно кажется, что и во снах сохраняю подобие контроля над собой (и часто понимаю, что сплю). Это помогло мне рассуждать во сне логически - воздействовать на противника решил поистине иезуитской хитростью и жестокостью: учитывая пол преступницы, принялся пересказывать (вполне внятно, даже поправляя себя) лор Вархаммера, что пытку являет собой нестерпимую.
Закончились мои сны, правда, другой историей, на грустной ноте, но не без лирики.
А пост закончить придется тем, с чего собирался начать долгое вступление. Теперь это закольцует прогулку в метель.
С того, как мне нравится холод. И его имя на иврите, кор, кажется безумно красивым. Вот от "мекарер", "холодильник", веет не холодом, а Герардом Меркатором с его проекцией. А кор - это и треск льда, и хруст снега, короткое, древнее, первобытное, красивое и грозное. Было бы зловещим, если не было бы нейтральным, бесчувственным и естественным. В нем слышатся и эпические раскаты "All thy trees, Kortirion, were bent" , и леденящее задувание "So very old as the night, so very old as the dreadful cold", и даже гипнотический ночной вой "Freezing Moon"(с вокалом бес/покойного Дэда).
Долгое лето для меня невыносимо, от кровавых пузырей во рту до более суровых последствий, но сезон дождей был как синдром стокгольмский, несравнимое ни с чем блаженство сырости, холода в продуваемой квартире без отопления, воющего ветра и косого ливня, пробивающегося в стыки плит старого дома. И стылую постель должен кто-то воспеть! Неплохая закалка - сплю без отопления по сию пору, несмотря на морозы, чего раньше со мной не случалось. Когда любишь что-то, постоянно возвращаешься к этому в мыслях, что иногда выливается в потребность делиться этими мыслями, переживать, записывая или пересказывая, еще раз.
Зима плоха только тогда, когда что-то заставляет испытывать иного рода холод - тот, который не снаружи, а внутри.
***
Дописал, спустя пять минут звонок - опять. Возможно, действительно придется мне в какой-то момент лететь, сменять.
Можно сказать, не зря сегодня особенно тревога подъедала. Hello, ChatGPT, my old friend...