В кинотеатре идет фильм: с экрана на зрителей несется поезд, и зрители даже отшатываются, настолько хорош ракурс. Все ждут появления режиссера Юкио Кодзимы, но он отсутствует. Один из служащих отправляется к нему домой, где находит только записку, гласящую, что «Меня нет дома, извините, если пришли в гости».
Помощник режиссера, китаец Бинжуй, обнаруживает его покупающим лепешки. Они перекидываются словами и становится понятно: Кодзима намеренно избегает встречи с кучей разных людей, так как те дожидаются что он согласится снимать для них рекламы и мотивационные ролики. А он, вообще-то, документалист и вообще кино это искусство. Возле машины Кодзима раздает купленные лепешки бездомным детям. Бинжуй возмущается – «Хозяин, я тоже не завтракал!», на что Кодзима весьма резонно замечает, что в отличие от него, эти дети даже не ужинали.
Они отправляются на вокзал, а оттуда – в Харбин. У Кодзимы большие планы – он снимает длинный документальный фильм о колонизации Маньчжурии. У него отснято много материала про освоение земель, заводы и технические прорывы, и теперь он хочет снимать людей и их вклад.
На вокзале Кодзима встречает отряд юных курсантов-первопроходцев и сталкивается с Наритой. Я не очень понял их родство, но Нарита зовет его «старшим братом», а Кодзима передает ему «вакидзаши» - ритуальный короткий меч, который хранил после смерти отца Нариты.

В поезде Кодзима залипает на стайку красавиц в кимоно, те его замечают и завязывают с ним разговор. Сперва все идет хорошо, но потом он узнает цель их поездки и буквально каменеет.
Эти юные красавицы из самых разных провинций Японии – так называемые «маньчжурские невесты», добровольцы, отправляющиеся в Маньчжури, чтобы обучиться необходимому и стать женами для солдат. Каких именно? Неизвестно, это происходит вслепую – те, кому разрешено завести жену, просто придут и выберут из них. «Я воспринимаю это не как брак с человеком, я словно бы выхожу замуж за страну, чтобы продолжить род японцев, ради процветания Империи», гордо говорит одна из красавиц, Чиеко.
Кодзима немного в шоке, но говорит, что эти девушки героини и что он хотел бы включить материалы с ними в свой фильм.



Красавица Чиеко готовится к свадьбе.


Кодзима приезжает в специальный центр обучения, и снимает документальные отрывки – то, как девушек готовят к замужеству и к тому, чтобы быть достойными. Они учатся приготовлению пищи, земледелию, шитью, ходят на гимнастику. Они повторяют заученные фразы про Империю, долг и про то, что они прекрасные цветы на этой дикой земле.
Кодзима, конечно, безнадежно засматривается на Чиеко. Но мне очень нравится, как показана эта линия – ни он, ни Чиеко не отступают от своего долга. Она уже заочно принадлежит какому-то солдату. Он – вынужден контролировать чувства, чтобы личное не пролезало в документальный фильм, иначе фильм будет испорчен.

У Чиеко есть подруга, Майко. В первый раз, когда солдаты приходят за женами, один из них забирает Майко – а та немая, робкая девочка, очень привязанная к Чиеко. Но Чиеко убеждает ее, что все будет хорошо.

Позже девушек распределяют по деревням. Чиеко и еще 4 девушки направлены в деревню Тяньли, где живут отставные японские военные, сейчас занятые земледелием. Кодзима, разумеется, следует за ними, продолжая снимать историю о героинях-невестах. В Тяньли есть специфическая религия, почти секта – смесь синтоизма и веры в единого бога. А еще у Тяньли есть соседи – деревня Чжао, китайская. Они конкурируют за земли и посевы, и жители Чжао мешают построить оросительный канал в Тяньли, который создает Огавара Ивасаки, местный делец по ресурсам.
На распределении невест случается ссора – невест отдают самым старым отставным солдатам, и молодежь, естественно, протестует. Начинаются драки, Кодзима в восторге снимает. Бинжуй замечает, что, может, не стоит – но Кодзима считает, что реальная картинка очень важна, никакой эмансипации не бывает без конфликтов, они должны показывать правду и объективность.
Собственно, свадьбы назначены через неделю. 



Кодзима за работой.


В Тяньли с визитом приезжает Майко – и бежит встретить Чиеко. Подруги счастливы увидеться. И тут раскрывается тайна Майко – она не немая. И вообще, она кореянка, служанка Чиеко, когда-то подобранная ею на улице (ее бросили родители), притворяется немой, чтобы не говорить по-корейски. Когда невесты плыли из Японии, одна из девушек сбросилась в море. Чиеко убедила Майко взять ее вещи и документы и выдать себя за нее, ведь, если бы она прибыла в Харбин как кореянка, ее могли бы убить или считать человеком низкого сорта. И вот теперь она притворяется. Чиеко признает, что боится выходить замуж, что ей больно – ведь солдаты смотрят на них, как на объекты, им не интересны даже имена невест. Майко говорит, что все не так страшно – ей повезло и ее муж добрый.
Позже мы узнаем, что Чиеко все-таки досталась молодому парню, Огаваре, тому самому, который отвечает за тот самый проблемный канал, который не дают построить жители Чжао. А после свадьбы к Чиеко врывается первоначальный кандидат, лысый здоровяк Муто. Он утверждает, что договорился с Огаварой – что получит первую ночь с ней, что это правила деревни Тяньли. Чиеко кричит и просит Огавару спасти ее. Огавара подтверждает слова Муто. «Будь тихой и послушной» говорит он и закрывает двери.

Наутро Огавара вынимает из петли Чиеко, которая от позора пытается повеситься. Она, к счастью, жива. 
Тем временем, Кодзима и его верный помощник Бинжуй, как оказалось, изначально подслушали договоренность об этой «Первой ночи», и Кодзима пошел выяснять к главному в местном комитете, мол, что это за грязь, этого не должно быть на землях Империи. Главный уклончиво отвечает, что ситуация немного сложнее и не надо в это вмешиваться. Кодзима угрожает, что включит это все в документальный фильм.
В это время до них доходит весть о жестоком убийстве.

Муто убит. И не просто убит – его голова подвешена на воротах у входа в деревню. Жители Тяньли в ярости – они уверены, что причастны жители Чжао. Приехавшая военная полиция условно разрешает беспорядки – и жители Тяньли отправляются уничтожать жителей Чжао. Кодзима идет навестить Чиеко и спрашивает Огавару, почему тот, как муж, ее не защитил, почему согласился на это дерьмо. Огавара лишь истерично смеется.

Кодзима и Бинжуй спешат к Чжао и видят жестокую расправу. Японцы из Тяньли просто без разбора убивают китайцев из Чжао. Кодзима, вспоминая детали, увиденные в доме Огавары, начинает понимать что произошло на самом деле.
Огавара убил Муто по договоренности с военной полицией, чтобы спровоцировать жителей Тяньли напасть на Чжао. Уничтожив Чжао, он получит возможность достроить свой канал, а Тяньли еще и получит земли Чжао – а они более плодородные. Чиеко… Чиеко оказывается просто незначительной деталью, маленьким дополнением. Она удобно использована, чтобы побудить Огавару на убийство.

Бинжуй уверяет, что это все надо снять, надо открыть правду. Кодзима понимает, что такая правда уже не укладывается в рамки мирной дружбы между китайцами и японцами и гармоничному процветанию Маньчжурии. Он в ужасе от происходящего, от увиденного, но он не знает, как поступить. Он против, он говорит, что это незначительно, это не нужно – из страха.
«Все становится незначительным, когда речь идет о смерти всего лишь китайцев, да?» в сердцах бросает ему Бинжуй. 
Их отвлекает шум рядом. В горе старого хлама Кодзима обнаруживает спрятавшуюся Майко. Она выглядит очень больной, и просит отвести ее к Чиеко.

В Майко сейчас мы узнаем ту самую «Маньчжурскую невесту», которую видел Аракава, и которую укусила блоха.

Эта серия – очень тяжелая именно с женской точки зрения. Я был в курсе о «домах утешения» для солдат, о том, как в целом обращались с женщинами, но о программе легально завозимых полноценных жен я не слышал. Когда видишь их, таких молоденьких девочек, промытых пропагандой и повторяющих заученные слова о благе Империи, то сперва не чувствуешь ничего. А потом, когда их разглядывают солдаты и они трясутся от страха, когда сквозь заученность лозунгов пробивается искренность - их становится жаль до слез. Они на самом деле боятся, когда к ним приходят солдаты, чтобы выбрать их себе – и солдатам реально плевать на их имена и личность, они выбирают их, как кусок мяса... Эти девочки покорно и тоскливо опускают глаза, когда к ним выходят старики, годящиеся им не то, что в отцы, а в деды – но так назначено. Когда Чиеки после съемки радостных лозунгов о готовности тихо совсем говорит, что еще она надеется, что тот, кто ее выберет – будет добрым человеком… А потом с ней случается вот это говно с первой ночью…Я не знаю, меня разъебало.
Очень тяжелая серия.