читать дальшеСерия 5. Поголовная дезинфекция и паника.
Ничего хорошего с Майко, привязанной к столбу, не может быть, она действительно глубоко больна, у нее жар и судороги. Кодзима пытается сам развязать ее, но жители Тяньли хватают его и держат.
Японцы, проверяющие деревню, в которой вспышка сибирской язвы, вступают в небольшой и откровенно неравный конфликт с жителями. В ходе этого сестренке Чанфу удается сбежать, но зато один из японцев едва не пристрелил престарелую мать Чанфу. Ее защищает его жена, за нее вступается и Аракава, присутствующий там как переводчик.
Позже жена дает Чанфу пощечину, обвиняя его в трусости – даже за мать не посмел вступиться. Военные загоняют жителей в дома и запрещают им выходить.
В Тяньли толпа возносит молитвы об освобождении Майко от злого духа и они смешиваются с криками Кодзимы, который просит отпустить ее и отправить в больницу. Внезапно к месту событий подъезжает машина, из которой вылетает муж Майко. Он стреляет в воздух, заставляя всех отступить и он в ужасе от того, что происходит с его женой.
Туда же прибывает еще отряд военных, отозванный из деревни, где живет Чанфу. Майко увозят в Институт. Жители деревни, как контактировавшие с зараженной, тоже обязаны пройти осмотр и прочее. Их выстраивают в очередь.
Кодзима все еще пытается снимать – он спрашивает, что это за болезнь, что происходит. У него отбирают камеру и требуют занять место в очереди. Он пытается объяснить, что он не житель Тяньли, но его никто не слушает.
В это время где-то в штабе идет обсуждение произошедших двух вспышек заболеваний. Главный чел говорит тому, что ниже в звании, что ему все равно как, но последствия надо убрать. Здесь мелькает имя Широ Исии – главы 731 отряда. До его возвращения все должно быть чисто и прибрано.
В Тяньли жителей запирают в храме до дальнейших указаний. Кодзима пытается добиться разговора с офицерами, но никто, конечно, ему такого не разрешает.
В это время младшая сестра Чанфу прячется в развалинах близ Тяньли.
В Тяньли жителей разделяют на две группы. Чиеко в отчаянии хватается за Кодзиму и просит о помощи – она попала во вторую группу, он в первую. К ним кидаются солдаты, пытаются их растащить. Чиеко в слезах и истерике просит ее спасти. Кодзима уверяет, что все будет хорошо, что военным надо доверять, что они делают это для их спасения, что нужно просто пройти дезинфекции и лечение. Вторую группу уводят.
В Институте тем временем умирает Майко. Врач сообщает ее мужу (его зовут Кавагути кстати) о том, что это была чума, а также о том, что Майко была беременна. Он раздавлен новостями. Он вспоминает о том, как выбрал ее – после того, как какой-то солдат оскорбил Майко из-за ее немоты, он подошел и закрыл ее собой от него, а потом в машине ласково говорил с ней. Ее последние слова, когда вскрылось, что она не немая, были о том, что он для нее – герой.
Аракава приходит, чтобы зарисовать раны и язвы на трупе Майко.
Позже Аракава гуляет по территории института и заглядывает в крематорий. Два солдата, сжигающих трупы, называют их бревнами, а Аракава с ужасом понимает, что трупы – это те самые люди, которых недавно привезли в Институт, с которыми говорил переводчик-909. Среди трупов – та женщина с младенцем.
Первую группу из Тяньли отводят на дезинфекцию – их загоняют в заброшенное здание с бассейном, который наполнен антисептическим средством. Солдаты кричат, заставляя всех раздеться, но все медлят, начинают сопротивляться, говоря, что они не скот, а люди, и обращаться надо по-людски. Кодзима выступает переговорщиком, он просит всех повернуться спинами к нескольким женщинам (три те самые маньчжурские невесты, что прибыли в Тяньли с Чиеко), чтобы те испытывали меньше неудобств. Обнаженные, жители деревни залезают в бассейн. Солдаты сверху поливают их дезинфицирующими средствами их распылителей.
За этим наблюдает сестра Чанфу, спрятавшаяся как раз в этом заброшенном месте.
Серия 6. 1991, спасение Кодзимы, страшное решение о Тяньли.
1991 год. Парень-энтузиаст собирает различные предметы, хранящие память о происходящем в годы оккупации Харбина. Он намерен собрать как можно больше свидетельств о отряде 731 - потому что японцы лгут, что такого отряда не существовало. Какой-то старик рассказывает ему, что в 1950 году в Харбине была вспышка чумы – прощальный привет от 731. Они находятся в коридорах бывшего Института эпидемий и водоснабжения.
1941 год. Возвращаемся к событиям.
Аракава идет по этому самому коридору, когда объявляют очередную дезинфекцию. Ему мерещится призрак той женщины с младенцем, труп которой он видел в крематории.
В деревне Чанфу подговаривает жену отвлечь солдат, сторожащих выход, дать им вино. Он говорит, что не может больше быть трусом и хочет найти младшую сестру.
Аракаву вызывают к вышестоящим. Те объясняют ему ситуацию: заключенные в Институте устроили забастовку и отказываются сотрудничать для дезинфекции. Зачинщик – тот самый Номер 909. Аракава, как знающий китайский, должен с ним поговорить и убедить.
Японцы искренне верят, что 909 обладает какими-то сверхспособностями – заключенные ему доверяют и слушаются его.
В заброшенном здании сестра Чанфу собирается, когда все ушли, тоже залезть в бассейн с антисептиком, она догадалась, что это на пользу. К ней прибегает друг, связанный, как я понимаю, с местными коммунистами – он нашел лекарство, и обещает отвести ее к знакомой лекарше.
Кодзима и 1 группа размещаются в каком-то сарае. Им систематически меряют температуру, заставляют полностью раздеваться, чтобы проверить лимфоузлы. Кодзима старается убедить Бинжуя, своего верного помощника, что все это на пользу, что надо верить в Императора и Японию, что им не причинят вреда. Бинжуй ссорится с ним, впервые оперируя их различиями – он китаец, а Кодзима японец. Японцы относятся к китайцам, как к скоту, и один Кодзима не меняет ничего. Кодзима на тот момент и сам осознает происходящее с пиздецовой точки зрения, но его позиция – верить, что японцы не навредят японцам – становится этакой психологической защитой. Он повторяет это про себя, чтобы вынести те унижения и обращение, которым его подвергли.
Аракава встречается с Номером 909. Тот в камере с тремя совсем еще мелкими пацанятами. Они разговаривают. Оказалось, Номер 909 просто не хочет, чтобы дети участвовали в том, что происходит в Институте. Он объявил забастовку, чтобы детей вывезли отсюда и отпустили. Номер 909 откровенно рассказывает Аракаве, для чего здесь держат людей и говорит, что поступать так еще и с детьми – это совсем бесчеловечно.
Потрясенный Аракава договаривается с вышестоящими и детей увозят. Генерал лично клянется, что их отпустят. Номер 909 говорит с заключенными и те принимают дезинфекцию – забастовка окончена. Позже Аракава спрашивает, почему заключенные слушаются 909, есть ли у него и правда сверхъестественные способности. Тот отвечает, что просто дает им надежду – он сам знает, что с ними будет, но не рассказывает им. Он им лжет, что это просто необходимое лечение. Они получают еду и постель, и медицинский уход. Он не говорит им об их страшной участи, потому что страх смерти страшнее самой смерти, пусть уж они хотя бы последние дни чувствуют себя немного спокойнее. Это его грех, но он считает, что так лучше.
Сестра Чанфу скрывается с мальчиком, который ее спас и лекаршей. Она получает лекарства, ей становится легче – лекарства, кстати, взяты из советской аптечки, в те годы советская аптечка вообще была бесценным трофеем из-за наполнения.
В деревне Тяньли тем временем солдаты из вышестоящих приходят к священнику и главе деревни, которого держат с 2 группой. Ему дают прочесть некую бумагу, которую сразу же сжигают. Священник в ужасе, но соглашается…
Серия 7. Огонь.
Лекарша предлагает сестре Чанфу уехать из города. У нее есть знакомый контрабандист, связанный с опиумом, который сможет в этом помочь – ему все равно, что возить, лишь бы платили.
Кодзиме меряют температуру, после чего его отпускают – за ним приехали его боссы из кинокомпании. Он, конечно, забирает с собой и Бинжуя. В конвое он видит Кавагути, и говорит с ним о Майко – он говорит, что у него есть ее фото, и что Кавагути может потом зайти к нему, чтобы взять это фото на память. Потом он говорит, что Майко героиня и погибла ради Империи, и он должен ей гордиться. Даже сейчас Кодзима цепляется за это все, пытаясь найти смысл в происходящем пиздеце.
В машине Кодзима спрашивает, что все-таки за болезнь была в Тяньли. Ему отвечают, что это какая-то разновидность холеры, это не очень опасно, но лекарства пока нет, но лекарство ищут, и что не стоит беспокоиться. Он думает о Чиеко и надеется, что с ней все обойдется.
Аракава спрашивает своего соседа-фотографа по общаге, куда тот пропал на неделю. Тот говорит о командировке в другой город и оставляет на столе документы и фото. Когда он выходит, Аракава смотрит фото и видит на них тех самых детей, которых якобы отпустили на свободу. Они покрыты язвами и больны. Очевидно, что их просто увезли в другое место и продолжили проводить эксперименты.
Чанфу все-таки отправляется на поиски сестры и говорит с тем самым контрабандистом, с которым буквально получасом ранее договаривалась лекарша.
Кодзима в Синцзяне, в своей рабочей студии, возится с пленками. В дверь стучат – на пороге оказыается Бинжуй. Кодзима безумно ему рад. Он просит его зайти и, если тот хочет, снова обругать его, грязного японца, он не против. Бинжуй смеется. А потом говорит, что пришел попрощаться, потому что хочет уволиться – он больше не может. Их мировоззрения с Кодзимой окончательно разошлись, и он хочет закончить все так. Кодзима едва не плачет после его ухода. Потом смотрит записи с Чиеко. В дверь снова стучат и он бросается открывать с посветлевшим лицом, ожидая увидеть там Бинжуя…но это Кавагути. Он в гражданской одежде. Говорит, что пришел за фотографией Майко. А еще рассказывает, что болезнь в Тяньли – на самом деле чума.
Кодзима отдает ему фото, а потом замечает в его сумке бутылку яда. Он в ужасе, мгновенно понимая, что Кавагути задумал самоубийство. Он пытается отобрать яд. Кавагути говорит, что не выносит чувства вины – это ведь он выбрал Майко, а ее судьба могла сложиться иначе. Кодзима в слезах говорит ему, что тот не виноват. Он показывает ему видеозапись того дня, где Кавагути выбрал Майко и закрыл ее собой от издевок другого солдата. Кодзима убеждает Кавагути, что тот – герой, что он не виновен и что Майко не будет счастлива, если он умрет. Он действительно изо всех сил старается отговорить Кавагути от суицида и в итоге тот клянется, что не будет этого делать.
Аракава встречает соседа и в истерике просит его объяснить, зачем так поступать с детьми, почему так надо, это ведь дети. Сосед пытается донести до него, что другие расы, другие национальности – это лишь бревна, они не являются людьми. Они – материал, и относиться к ним надо именно так.
Кодзима, проводив Кавагути, отправляется в Тяньли. Он в ужасе от правды о болезни, в ужасе от правды о том, что это чума, но он должен увидеть Чиеко.
Тяньли оцеплена солдатами. Его не пускают, лгут, что деревня закрыта из-за болезни.
Кодзима прорывается через оцепление, и видит костер, вокруг которого сидят жители. Они по очереди обливают себя горючим. Священник поджигает каждого – ему удалось убедить всех, что это единственный путь к чистому перерождению, сгореть заживо.
На самом деле, мы понимаем, что это задумка японцев и они принудили его – а приказ свыше был ликвидировать всех заразившихся. В итоге они могли бы перестрелять всех, но так все выглядит гораздо лучше, жители уничтожат себя сами.
Кодзима в истерике и слезах пытается прорваться к Чиеко, кричит и зовет ее. Чиеко сгорает.