"Кто может, носите за поясом пушку" - 3

"Османская империя получила в 70-х – начале 80-х гг. XVIII века несколько ударов. Очередное злосчастное событие произошло в 1783 году. Последний крымский хан отрекся от престола в пользу Екатерины II. Потеря столь ценного, хоть и не всегда послушного, вассала вызвала в Стамбуле характерную реакцию: война с Российской империей из ожидаемой превратилась в неизбежную. Свою изощренную партию в этой политической симфонии старательно отыгрывали и уважаемые западные партнеры, чьи послы трудились в Стамбуле, не зная отдыха.



Поражение турок под Кинбурном 1 октября 1787 года (с картины художника Казакова)

читать дальшеВзаимоотношения России и Турции накаляли и циркулировавшие по европейским дворам слухи о некоем сговоре Екатерины II и австрийского императора Иосифа II c целью раздела османских владений. Но у султана Абдул-Хамида I и его великого визиря Коджа Юсуфа-паши боевой задор вырабатывался в избытке и без посторонней помощи. Эта помощь, чьи истоки терялись где-то в паутине высоких кабинетов и гостиных туманного острова далеко на западе, лишь придавала турецкому воинственному энтузиазму правильное направление.

5 августа 1787 г. великий визирь любезно вызвал к себе русского посла в Стамбуле князя Булгакова и предъявил ему ультиматум, в котором возможностей для компромисса и прочих точек соприкосновения было не больше, чем снега в Аравийской пустыне. Булгаков даже не успел уведомить Петербург – 12 августа султан объявил России войну.

Согласно первоначальным планам русского военного командования, греческий пехотный полк был направлен на защиту южного побережья Крыма и Балаклавы в частности. Предполагалось, и не без основания, что Крым будет наиболее вероятной точкой приложения усилий турецкой стороны. Вражеский флот в численном отношении превосходил русские военно-морские силы на Черном море, и вероятность проведения десантной операции была вполне ожидаемой. При необходимости греческий полк мог привлекаться и к обороне южной стороны Севастопольской гавани.

Вскоре около трети личного состава части было переведено на корабли Черноморского флота для усиления абордажных и десантных партий. В августе 1787 г. капитан Кацонис вместе с отрядом солдат был откомандирован в Херсон для доукомплектования абордажных партий строящихся там кораблей. Однако Кацонис был темпераментным человеком и честолюбивым офицером - прозябание в прифронтовом городе претило его воинственному настроению. Капитан обращается с письменной просьбой к князю Григорию Александровичу Потемкину перевести его на Лиманскую флотилию контр-адмирала Николая Семеновича Мордвинова, которая защищала Кинбурнскую косу и подступы к Херсону.

Пока проворачивались массивные шестерни бюрократической машины, неугомонный Кацонис по собственной инициативе вместе с подчиненными, которых насчитывалось около 50 человек, прибыл в Кинбурнскую крепость. Турецкий штурм к этому времени был отбит, но данный опорный пункт продолжал находиться под постоянной угрозой.

Несмотря на самовольную «передислокацию» Кацониса и его людей, предприимчивость греков была поддержана на самом верху. В ордере, подписанном князем Потемкиным-Таврическим, контр-адмиралу Мордвинову предлагалось выдать Кацонису небольшой корабль и тем самым направить его искренний воинственный энтузиазм на уничтожение врагов Российской империи. Это повеление светлейшего было выполнено, и вскоре в составе Лиманской флотилии появился небольшой парусный корабль под характерным названием «Князь Потемкин-Таврический», который принял самое активное участие в обширном комплексе набеговых, разведывательных и диверсионных операций, предпринятых русскими легкими силами в районе Очакова и Кинбурна.

Так, одним из самых первых успешно осуществленных дел стал захват и уничтожение Кацонисом турецкого торгового судна, стоящего под прикрытием береговых батарей, в начале октября 1787 года. Кацонис и другие греческие моряки, такие как Спиро Рицардопуло, командир корабля «Пчела», действовали на острие противоборства с противником: захватывали языков, осуществляли высадки на берег, проводили разведку. И все это на фоне постоянных стычек с турецкими кораблями у входа в Днепровский лиман.

Деятельность Кацониса была отмечена на самом верху. Светлейший не смог отказать себе в удовольствии присвоить в конце 1787 года отважному греку очередное звание - майора. Вышестоящее руководство решило, что потенциал Кацониса как моряка и командира может быть употреблен и в более обширной акватории, чем Днепровский лиман. Еще перед началом русско-турецкой войны 1787–1791 гг. у русского военно-морского командования на Балтике имелся план отправки на Средиземное море мощной эскадры вместе с экспедиционным корпусом. Часть войск предполагалось перевезти на транспортах вокруг Европы, а основные силы должны были прибыть в Италию сухопутным путем. Автором и основным вдохновителем этого проекта был вице-адмирал Самуил Карлович Грейг.

Русское командование планировало также организовать флотилию корсарских кораблей и на Средиземном море. До прибытия эскадры с Балтики она должна была доставлять туркам всевозможные неприятности, а после действовать совместно с кораблями Грейга, осуществляя разведку и нарушая вражеские коммуникации. Разумеется, для организации подобного предприятия требовались соответствующие кадры и ресурсы. Контр-адмирал Николай Семенович Мордвинов был одним из главных идеологов проекта создания корсарской флотилии на Средиземном море. Кстати, он имел неоднократную возможность увидеть в деле Кацониса и его людей и не сомневался в выборе кандидатуры на роль организатора и руководителя. Генерал-фельдмаршал князь Потемкин-Таврический обеспечил идею Мордвинова всяческой поддержкой.

Часть суммы, необходимой для покупки пригодного для корсарских операций корабля, его оснащения и вооружения было выделено контр-адмиралом из личных средств. Финансирование осуществлялось и со стороны других лиц под письменные обязательства самого Мордвинова. Майор Ламброс Кацонис таким образом получил от своего непосредственного начальника под устные и письменные обязательства ссуду на организацию корсарской флотилии. Ему покровительствовал практически всесильный на юге России князь Потемкин, а Екатерина II высочайше одобряла все это действо.

Осенью 1787 г. началась подготовка лучших и наиболее боеспособных кораблей для операции в Средиземном море. По предварительным расчетам туда отправлялись 15 линейных кораблей, не считая других боевых, вспомогательных и транспортных единиц. В подготовке второй Архипелагской экспедиции широко использовался опыт первой, успешно осуществленной в войну 1768–1774 гг. Ставка делалась на взаимодействие с местным населением, в первую очередь греческим, поскольку Эгейское море и его многочисленные острова являлись основной зоной операции против турок.

Для подготовки должной встречи Балтийской эскадры в феврале 1788 г. на Средиземноморье был оправлен капитан бригадирского ранга, грек по национальности, Антон Псаро. Это был залуженный офицер, кавалер Ордена Святого Георгия 4-й степени, имевший в этом регионе обширные связи. Кстати, некоторое время Псаро являлся русским поверенным в делах на Мальте. Вслед за греком на Средиземноморье были командированы и другие офицеры. Тогда же был назначен и командующий русскими сухопутными экспедиционными силами на Средиземном море. Им оказался генерал-поручик Иван Александрович Заборовский.

Заборовскому и сопровождавшим его лицам, снабженным значительными суммами денег, предписывалось прибыть на будущий театр военных действий через Италию. Одной из задач генерал-поручика было, кроме всего прочего, привлечение на русскую службу офицеров иностранного происхождения. Так, в 1789 году некий французский лейтенант Наполеоне Буонапарте обратился к Заборовскому с просьбой принять его на русскую службу в чине майора. Тот, ссылаясь на правила, честолюбивому корсиканцу отказал.

В определенный момент русское командование пришло к очевидному выводу, что наибольшая польза от не совсем дисциплинированных, но храбрых и отважных греков будет в применении их по более привычному для некоторых жителей Архипелага назначению. Было решено дозволить им заняться корсарством. В конце осени 1787 г. на русскую службу в Азовском море поступило более 20 небольших кораблей с греческими экипажами. Капитан 1-го ранга Павел Васильевич Пустошкин, на тот момент исполняющий должность начальника Таганрогского порта, снабдил новоявленных корсаров пушками и расчетами к ним, а также предоставил продовольственное и денежное довольствие.

Все организационные мероприятия осуществлялись в обстановке полной секретности, и об истинных задачах и целях знали лишь несколько человек. Непосредственное участие в создании корсарской флотилии на Средиземном море, особенно в ее денежном обеспечении, даст впоследствии повод Николаю Семеновичу Мордвинову скромно заявить о своем решающем вкладе. Этот факт в будущем приведет к некоторым недоразумениям в отношении двух моряков. А пока что Ламброс Кацонис готовился к отбытию на Средиземное море. Пунктом назначения был город Триест.

В путь майор отправился в декабре 1787 г., снабженный каперским свидетельством и деньгами, позволявшими снарядить три корабля под русским флагом. Перед тем как покинуть русскую территорию, майор посетил Екатеринослав, где встретился с князем Потемкиным-Таврическим, от которого были получены дополнительные денежные суммы и все необходимые документы. Кацонису предстояло ехать к конечной точке своего путешествия через Вену, столицу союзной Австрии. Ему еще предстояло лично встретиться с императором Иосифом II. В Триест майор Ламброс Кацонис прибыл 10 января 1788 года, где незамедлительно приступил к осуществлению заранее разработанного плана".