Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
Налоговая милиция есть младший брат ДПАУ
экономика Украины символизируется длинной юбки министерства
дорогие ПЧ нужна помощь!
Подскажите пожалуйста Имя и Фамилиютаким персонажам как: Секретариат (Администрация) Президента Украины Министе́рство оборо́ны Украи́ны Служба безопасности Украины Министерство образования и науки Украины Прокуратура Украины Министерство экономики Украины Министерство юстиции Украины Государственная таможенная служба Украины Государственная пограничная служба Украины Министерство иностранных дел Украины Министерство транспорта и связи Украины Антимонопольный комитет Украины Министерство промышленной политики Украины Государственная налоговая администрация Украины Налоговая милиция Украины Министерство аграрной политики Украины Государственная исполнительная служба (младшая сестра МинЮста) Министерство здравоохранения Украины
уже есть: Министерство внутренних дел Украины - Василий Чернолапенко Верхо́вная Ра́да Украи́ны - Радослава Выборча Министе́рство Украи́ны по вопро́сам чрезвыча́йных ситуа́ций и по дела́м защи́ты населе́ния от после́дствий Черно́быльской катастро́фы - Семён Палий Украи́нское госуда́рственное предприя́тие почто́вой свя́зи «Укрпо́чта» - Валентина Скрынька Министерство топлива и энергетики Украины - Беспалева Владислава Государственный комитет статистики Украины - Переверяйко Светлана Министерство финансов Украины - Скоробагатый Пилип (по простому ПЫля...)
Реклама и не только Летайте самолетами Аэрофлота. В альтернативном СССР вместо Ту-144 на линии вышли машины КБ Мясищева.
читать дальшеИнтересно что привело к тому что японский стиль мультфильмов стал основным в Советском Союзе? Но такое можно только приветствовать. Мне такое отображение людей нравиться.
Иллюстрация к сами знаете чему.
Мда... Если бы во времена оны вот так агитировали в армию...
Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
факт международно-вязательно-извращенный!!!!!!!!!!!
Сибари - японское искусство эстетического связывания произошло из хобакудзюцу, мастерства связывания пленных, родившегося в период Сенгоку. Часто сибари ошибочно путают с западными эротическими практиками бондажа. Если бондаж акцентирован на сексуальной стороне процесса и связывание является лишь прелюдией к сексу, то сибари полностью сосредоточено на эстетике связанного тела и ощущений, которые испытывает связаный человек.
Один из самых лучших мастеров сибари живет не в Японии, как бы логично было бы предложить, а в ..........................а в Украине! Зовут его NAWASHI SHADOW
"ВДВ - это мужество высшего класса, храбрость первой категории, боевая готовность номер один".
"Тот, кто ни разу не покидал самолет, откуда города и села кажутся игрушечными, кто ни разу не испытывал радости и страха свободного падения, свист в ушах, струю ветра, бьющего в грудь, тот никогда не поймет чести и гордости десантника".
"Истинную цену жизни знает только десантник. Ибо он чаще других смотрит смерти в глаза".
"Любой десантник должен быть таким, чтобы молодые женщины, любуясь им, если не отдавались ему, то хотя бы думали об этом".
"В случае войны парни в голубых беретах будут брошены в пасть агрессору,с целью разорвать эту пасть".
"Первый выстрел мой - и в цель!" "Не можешь пить водку - пей воду, не можешь пить воду - ешь землю!"
"Десантники - это люди, которые могут стать седыми или остаться вечно молодыми в памяти людей".
"ВДВ - это мужество, стойкость, успех, натиск, престиж".
"Прыжок не самоцель, а средство вступления в бой".
"Сесть в седло - достаточно и задницы, а чтоб удержаться в седле, нужна еще и голова". "Даже смерть не является оправданием невыполнения боевого приказа".
"Сбит с ног - сражайся на коленях, идти не можешь - лежа наступай".
"Потроны есть - еда найдется!"
"Десантник должен знать только два действия математики: отнять и разделить".
"Не становись на пути десантника - ты рискуешь стать загадкой для хирурга".
"Этих ребят в голубых беретах невозможно сломать, испугать морально и физически. Хоть мне и 68, но с ними я пойду куда угодно. За ночь мы вырежем пол-Румынии, за неделю захватим Европу. Жаль только, что служить им всего 2 года, а то я бы сделал из них настоящих головорезов".
В. Ф. Мареглов.
Пару рассказов о НЁМ
Рассказывают, что с В. Ф. Маргеловым произошел такой случай. Звонит, мол, ему из отделения милиции дежурный и говорит: "..Василий Филиппович, мы тут в городе задержали двух ваших пьяных десантников!.." На что Маргелов ему ответил: "..нет, это не мои десантники!" и положил трубку. Проходит небольшое количество времени, снова в доме Маргелова раздается телефонный звонок. Милиционер возбужденным, взволнованным голосом говорит: "Василий Филиппович! Два ваших десантника, которых сегодня задержал наряд милиции и доставил, их в отделение, протрезвели, побили наряд, разнесли дежурную часть, выбили окно и через него убежали!.." И тогда В. Ф. Маргелов сказал: "Да! Вот это мои десантники!"
"...Когда полк моряков был построен для представления новому командиру, Маргелов после команды «Смирно!», увидев много хмурых лиц, смотревших на него не особенно-то дружелюбно, вместо обычных, положенных в таких случаях слов приветствия «Здравствуйте, товарищи!», крикнул: «Здорово, клешники!» Мгновение - и в строю ни одного хмурого лица..."
Как в ВДВ появилось регби Командующий ВДВ, генерал армии Маргелов скептически относился к упражнениям и соревнованиям с мячом среди десантников (футбол, волейбол, баскетбол). В 1977 году в Ферганской дивизии порученец командующего Сафронов В. Г. (участник 4-х локальных войн – Венгрия, Чехословакия, Афганистан, Ангола, в ВДВ с 1953 года) показал Маргелову в Доме офицеров фильм о рэгби ("трофейный" - американский). Маргелов сперва фильм смотреть не хотел, но потом согласился и внимательно посмотрел (попыхивая традиционно папироской "Беломор-канал"), выдержал паузу … «Й…твою...(по знакомому тексту) - так это ж драка!». С того дня тут же в войсках у десантников на спортплощадках появились плакаты «Рэгби – ВДВ!», а мячи для рэгби появились в каждом десантном подразделении. До сих пор в его квартире-музее хранится мяч для рэгби с автографами первой сборной команды ВДВ.
Маргелов приехал в Рязань в РКПУ. Наводил там шмон. Один взвод курсантов занимался в спортзале. Вдруг вваливает Маргелов со свитой и беломором. Командир взвода подлетает и докладывает: "Товарищ генерал армии, такой-то взвод такой-то роты отрабатывает упражнение "прыжок через коня". Маргелов посмотрел и говорит: "Вы через него не прыгаете - вы его е.....те".
"Товарищ Командующий, курсант такой-то для сдачи Государственного экзамена по воздушно-десантной подготовке с оценкой отлично прибыл!" После такого доклада Василий Филлипович взял зачетку и поставил отлично.
Накануне учений. Бригада построилась на плацу по полной... Дежурный по части докладывает командиру бригады В. Ф. Маргелову уже по второму разу. -Товарищ полковник! Ввереная Вам часть построена!..и т.д. -НЕ ВИЖУ! - говорит комбриг. Дежурный вновь всех строит, все подтягиваются, все пуоговицы, ремни, бляжи, носочки.. -РОВНЯЙСЬ!! СМИРРРНА! Снова докладывает. Батя ещё злее, указывая на батальоны: -Кто ЭТО??? Дежурный в растерянности: -Как кто?.. Так ведь Ваша.. Ваша бригада... -Нет, ЭТО не мои! -??? Батя с досадой махнул рукой, подался вперёд, да как гаркнет! -Сынки! Ышо пару пугвиц - расте-г-ни!! Ремень - на яйц!! Рукава - зА катай! Калаши -нА-грудь! Посмотрел, хмыкнул, -ВО! Другое дело! Вот это - МОИ!!
Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
Кня́жество Си́ленд (англ. Principality of Sealand) — микрогосударство, расположенное на морской платформе в Северном море в 10 километрах от побережья Великобритании, по мнению некоторых источников, отвечает всем критериям государственности, указанным в Конвенции Монтевидео о правах и обязанностях государств, и является непризнанным государством.
Государственный строй Силенд — конституционная монархия. Глава государства — князь Рой I Бейтс и княгиня Иоанна I Бейтс. С 1999 года непосредственную власть осуществляет наследный принц-регент Михаил I. Действует конституция, принятая 25 сентября 1975 года, состоящая из преамбулы и 7 статей. Распоряжения суверена оформляются в виде декретов. В структуре исполнительной власти три министерства: внутренних дел, иностранных дел и по делам телекоммуникаций и технологий. Юридическая система основывается на обычном британском праве.
История Предыстория Силенда Физически территория Силенда возникла в ходе Второй мировой войны. В 1942 году ВМС Великобритании соорудили на подступах к побережью серию платформ. Одной из них был Рафс-Тауэр (англ. Roughs Tower). Во время войны там размещались зенитные орудия и находился гарнизон из 200 человек. После окончания военных действий большинство башен было разрушено, но Рафс-Тауэр, будучи за пределами британских территориальных вод, остался нетронутым. Захват платформы и основание Силенда В 1966 году отставной майор британской армии Пэдди Рой Бэйтс и его друг Ронан О’Рэйлли выбрали платформу Рафс-Тауэр, к тому времени давно заброшенную, для строительства парка развлечений. Однако через некоторое время они поссорились, и Бейтс стал единственным хозяином острова. В 1967 году О’Рэйлли попытался завладеть островом и использовал для этого силу, однако Бейтс оборонялся при помощи винтовок, дробовиков, бутылок с зажигательной смесью и огнемётов, и атака О’Рэйлли была отбита. Рой не стал строить парк развлечений, но выбрал платформу для базирования своей пиратской радиостанции «Britain’s Better Music Station», однако эта радиостанция ни разу не вещала с платформы. 2 сентября 1967 года он объявил о создании суверенного государства и провозгласил себя князем Роем I. Этот день отмечается как главный государственный праздник. Конфликт с Великобританией В 1968 году британские власти попытались занять платформу. К ней подошли патрульные катера, и княжеская семья ответила предупредительными выстрелами в воздух. До кровопролития дело не дошло, но против князя Роя как британского подданного был начат судебный процесс. 2 сентября 1968 года судья Эссекса вынес историческое постановление: он признал, что дело находится вне британской юрисдикции. Попытка государственного переворота В августе 1978 года в стране произошёл путч. Ему предшествовало возникновение напряжённости между князем и его ближайшим соратником, премьер-министром страны графом Александром Готфридом Ахенбахом (Alexander Gottfried Achenbach). Стороны расходились во взглядах на привлечение в страну инвестиций и обвиняли друг друга в антиконституционных намерениях. Воспользовавшись отсутствием князя, который вёл в Австрии переговоры с инвесторами, Ахенбах с группой голландских граждан высадился на острове. Захватчики заперли молодого принца Майкла в подвале, а затем вывезли его в Нидерланды. Но Майкл бежал из плена и встретился с отцом. При поддержке лояльных граждан страны свергнутым монархам удалось разбить узурпаторов и вернуться к власти. Правительство действовало в точном соответствии с нормами международного права. Пленные иностранные наёмники были вскоре отпущены, так как Женевская конвенция о правах военнопленных требует освобождения узников после завершения военных действий. Организатор переворота был смещён со всех постов и осуждён за государственную измену в соответствии с силендскими законами, но он имел второе — германское — гражданство, поэтому его судьбой заинтересовались власти ФРГ. Британский МИД отказался вмешиваться в этот вопрос, и немецким дипломатам пришлось вести переговоры непосредственно с Силендом. На остров прибыл старший юрисконсульт немецкого посольства в Лондоне д-р Нимюллер, что стало вершиной фактического признания Силенда настоящими государствами. Князь Рой потребовал дипломатического признания Силенда, но в итоге, учитывая бескровный характер неудавшегося путча, согласился на устные заверения и великодушно отпустил Ахенбаха.
Проигравшие продолжали настаивать на своих правах. Они образовали правительство Силенда в эмиграции (ФРГ). Ахенбах утверждал, что является председателем силендского Тайного Совета. В январе 1989 г. он был арестован властями ФРГ (естественно, не признавшими его дипломатический статус) и передал свой пост министру по экономическому сотрудничеству Йоханнесу Зайгеру (Johannes W. F. Seiger), который вскоре стал премьер-министром. Переизбран в 1994 и 1999 годах.
Расширение территориальных вод 30 сентября 1987 года Силенд объявил о расширении своих территориальных вод с 3 до 12 морских миль. На следующий день аналогичное заявление сделала Великобритания. Реакции со стороны британского правительства на расширение территориальных вод Силенда не было. С точки зрения международного права это означает, что морская зона между двумя странами должна делиться поровну. Этот факт рассматривается сторонниками независимости Силенда как факт его признания. Хотя отсутствие двустороннего соглашения, регулирующего этот вопрос, стало причиной опасных инцидентов. Так, в 1990 году Силенд обстрелял предупредительными залпами британское судно, несанкционированно подошедшее к его границе. В 1972 году Силенд начал чеканить монету. В 1975 году вступила в силу первая конституция Силенда. Появились флаг и герб. Фальшивые силендские паспорта Имя Силенда без ведома правительства оказалось втянуто в грандиозную преступную аферу. В 1997 году в поле зрения Интерпола попал разветвлённый интернациональный синдикат, наладивший торговлю фальшивыми силендскими паспортами (сам Силенд никогда не торговал паспортами и не предоставлял политического убежища). Свыше 150 тысяч фальшивых паспортов (в том числе дипломатических), а также водительских удостоверений, университетских дипломов и других поддельных документов были проданы гражданам Гонконга (в период его передачи под контроль КНР) и Восточной Европы. В нескольких европейских странах были зафиксированы попытки открытия банковских счетов и даже приобретения вооружений по силендским паспортам. Штаб-квартира злоумышленников находилась в Германии, сфера деятельности охватывала Испанию, Великобританию, Францию, Словению, Румынию и Россию. В деле как министр иностранных дел Силенда фигурировал российский гражданин Игорь Попов. В США обнаружилась связь этого дела с убийством Джанни Версаче (убийца покончил с собой на яхте, чей владелец имел фальшивый силендский дипломатический паспорт). Правительство Силенда оказало полное содействие следствию и после этого неприятного случая отменило паспорта.
Сотрудничество Силенда и HavenCo В 2000 году фирма HavenCo разместила в Силенде свой хостинг, взамен правительство обязалось гарантировать незыблемость законодательства о свободе информации (в отношении интернета в Силенде разрешается всё, кроме спама, хакерских атак и детской порнографии). HavenCo надеялась, что расположение на суверенной территории спасёт её от действия ограничений британского интернет-законодательства. HavenCo прекратила своё существование в 2008 году. Пожар на Силенде 23 июня 2006 года государство Силенд перенесло ужаснейшее стихийное бедствие за всю свою историю. На платформе разгорелся пожар, причиной которого указывают короткое замыкание. Огонь уничтожил практически все постройки. В результате пожара один пострадавший был доставлен спасательным вертолетом Британских BBC в одну из больниц Великобритании. Государство было восстановлено достаточно быстро: уже к ноябрю того же года.
Продажа Силенда В январе 2007 года владельцами страны было озвучено намерение о её продаже. Сразу после этого торрент-сайт The Pirate Bay начал сбор средств[10] на приобретение Силенда.
Юридический статус Положение Силенда выгодно отличается от положения прочих виртуальных государств. Княжество имеет физическую территорию и располагает некоторыми юридическими основаниями на международное признание. Требование независимости базируется на трёх аргументах. Самым фундаментальным из них является тот факт, что Силенд был основан в нейтральных водах до вступления в силу конвенции ООН по морскому праву 1982 года, запрещающей строительство искусственных сооружений в открытом море, и до расширения суверенной морской зоны Великобритании с 3 до 12 морских миль в 1987 году. На основании того, что платформа Рафс-Тауэр, на которой располагается Силенд, была заброшена и вычеркнута из списков британского Адмиралтейства, её занятие рассматривается как колонизация. Обосновавшиеся на ней поселенцы считают, что имели полное право учредить государство и установить форму правления по своему усмотрению. Силенд отвечает всем критериям государственности, указанным в Конвенции Монтевидео о правах и обязанностях государств[9]. Согласно международным нормам, размер государства не может являться препятствием для признания. Например, признанное британское владение остров Питкэрн насчитывает всего около 60 человек населения. Вторым важным аргументом является решение британского суда 1968 года об отсутствии юрисдикции Великобритании над Силендом. Ни одна другая страна также не заявила о своих правах на Силенд. В-третьих, имеется несколько фактов признания Силенда де-факто. Конвенция Монтевидео гласит, что государства имеют право на существование и самозащиту независимо от официального признания. В современной международной практике молчаливое (недипломатическое) признание — достаточно распространённое явление. Оно возникает тогда, когда какой-либо режим не имеет достаточной легитимности, но осуществляет фактическую власть на своей территории. Например, многие государства не признают Китайскую Республику дипломатически, но де-факто рассматривают его как суверенную страну. В отношении Силенда имеется четыре подобных свидетельства: 1. Великобритания не платит князю Рою пенсию за тот период, когда он находился в Силенде. 2. Суды Великобритании отказались рассматривать иски против Силенда 1968 и 1990 года. 3. МИД Нидерландов и ФРГ вступили в переговоры с правительством Силенда. 4. Бельгийская почта некоторое время признавала силендские марки. Теоретически позиции Силенда весьма убедительны. В случае признания княжество стало бы самой маленькой страной мира и 51-м государством Европы. Однако согласно учредительной теории, более распространённой в современном международном праве, государство может существовать лишь постольку, поскольку признаётся другими государствами. Поэтому Силенд не может быть принят ни в одну международную организацию, не может завести собственный почтовый адрес, доменное имя. Ни одна из стран не установила с ним дипломатические отношения. Силенд пытается добиться признания независимости каким-нибудь крупным государством, но не пытался добиться независимости через ООН. В январе 2009 года испанское агентство недвижимости Inmo-Naranja объявило о намерении выставить Силенд на продажу за 750 миллионов евро. Но вскоре князь принял решение не продавать «государство».
Церковь В Силенде действует Силендская Англиканская церковь, основанная 12 октября 2006 года. На территории Силенда имеется часовня во имя святого Брендана, окормляемая Митрополитом Спорт В Силенде есть люди, занимающиеся различными видами спорта, например, мини-гольфом. Также Силенд зарегистрировал свою сборную по футболу в числе непризнанных сборных.
Монеты У монет 1970-х годов на аверсе — портрет одного из монархов, на реверсе — герб Силенда. (На монетах 1972 г. герба ещё нет, изображён парусник на волнах). На аверсе монет 1990-х годов — изображение дельфина. Так же известны 20 долларов с изображением княгини Джоан, Серебро, 1975 г., количество экземпляров неизвестно. 10 долларов 1977 г. выпускались двух видов: 2000 экземпляров, с изображением принца Роя и 2000 экземпляров с изображением княгини Джоан. «Правительство в изгнании» в 1991 году выпустило серебряные сто долларов с портретом премьер-министра Йоханнеса Зайгера.
от меня: Да уж, гарнЭ дЫтятко Артурчик вырастил на свою голову
Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
Українську міліцію пропонують позбавити назви і каральних функцій
Профспілка атестованих працівників ОВС України планує зареєструвати 10 травня у Верховній Раді свій законопроект «Про поліцію». Про це заявив голова профспілки Анатолій Онищук.
За його словами, мета проекту - перевести роботу міліції на стандарти європейської поліції.
читать дальше«Після перейменування ми підемо від робітничо-селянського назви «міліція» і негативу, який з нею пов'язаний. Як у Європі та США, ми теж пропонуємо перевести наші органи правопорядку від каральних функцій до соціальних. Це означає, що поліцейські повинні будуть допомагати людям, навіть якщо людина просто звернеться за порадою, як вийти із тієї чи іншої життєвої ситуації. Основа законопроекту - дотримання прав громадян. Так, при затриманні поліцейський повинен буде дуже чітко роз'яснити людині, за що саме її затримали, і про її права: щодо дзвінка адвокату, зберігати мовчання... У законопроекті прописані навіть такі нюанси як те, що, зупинивши водія, поліцейський не повинен займати у нього багато часу», – зазначив Онищук.
«Зараз співробітники міліції права і обов'язки затриманим якщо і пояснюють, то лише з власної ініціативи - документа, що зобов'язує їх це робити, немає», - пояснили у прес-службі київської міліції.
Втім, міняти форму, на думку Оніщука, не обов'язково. «Хіба що можуть помінятися шеврони (нашивки на рукавах)», – зазначив Онищук.
Щоб зробити роботу поліцейських більш якісною, профспілка працівників ОВС пропонує зменшити навантаження на дільничних (нині один обслуговує близько десятка сіл, ми ж плануємо, що нормою стане не більше 3 тисяч підопічних) і підвищити їм зарплату.
«Правда, по тисячі доларів, як в інших країнах, платити поки не готові», - стверджує Онищук.
Нагадаємо, законопроект «Про поліцію» раніше розробили і народні депутати. Один з його авторів Василь Грицак (Партія Регіонів) повідомив нам, що орієнтовно 15 травня на раді Союзу генералів ОВС буде обговорюватися їхній проект, його виставлять на сайт союзу, а потім подадуть до Ради.
Від «профспілкового» законопроект нардепів відрізняється тим, що передбачає нову форму, наявність поліції і жандармів (по суті - патрульні, в той час як поліцейські будуть займатися розшуком, проведенням спецоперацій тощо). За словами Грицака, у поліцейських форма буде темно-синьою, в жандармів - чорною. Що стосується зарплати, то у рядового складу вона повинна бути близько $500, у керівництва - $500. Крім того, у Тернопільській, Рівненській областях не може бути генеральських посад, виходячи з кількості підлеглих.
Натомість українські міліціонери стверджують, що перейменування роботу правоохоронців не поліпшить.
«Якщо на кожного дільничного буде припадати близько 3 тисяч чоловік і зарплата буде 4000 грн, нормально тоді буде», – стверджує дільничний міліціонер Сергій Мухін з міста Антрацит Луганської області.
Один з київських міліціонерів додав: «Не слід забувати про матеріальне забезпечення, без якого також важко ловити злочинців: про папір, ручки і бензин, які нам зараз доводиться просити у населення або чиновників».
Нагадаємо, Держдума РФ прийняла 28 січня закон «Про поліцію», який передбачає, що з 1 березня замість міліції в Росії буде діяти поліція. Фактично, Держдума дозволила майбутнім поліцейським бити жінок за винятком тих, у кого є «видимі ознаки вагітності».
За словами Грицака, у поліцейських форма буде темно-синьою, в жандармів - чорною. м-да... Главное чтобы костюмчик сидел!
Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
А тут ОБОСНУЙ!!!!информация: Очередная сессия Одесского горсовета VI созыва утвердила новое изображение и описание герба Одессы
Решение о принятии изменений в символику территориальной громады города Одессы поддержали 93 депутата. Таким образом, на изображение герба официально появилась Звезда героя.
Напомним, проект решения о внесении данных изменений был поддержан депутатским корпусом еще в начале декабря, после чего был проведен конкурс на лучший вариант нового герба. Рассматривалась возможность размещения на изображении двуглавого орла, но вскоре это предложение было отметено. Кстати, глава геральдической комиссии Алексей Гончаренко предложил даже ввести в Одессе новый праздник - День герба.
Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
Венера Миргородская
Ты, дочка, поправляй меня, не смущайся. Времена сейчас другие, для меня, старика, непривычные, значит, и слова иными стали. Вот ты говоришь «фольклор», по-нашему же «байки» выходит, не иначе. Только неправильно это, политически даже неверно. Фольклор – он у немцев с их музыкантами Бременскими. А у нас какой фольклор? Ведьмы да упыри, басаврюки да потопельники. Тьфу, одним словом! Как с таким добром – да в газету?
А мы прежде не встречались, дочка? Лицо мне твое больно знакомое. Тебя по телевизору, часом, не показывали?
читать дальшеИ – ладно! Фольклор так фольклор, будет тебе чего в воскресный номер ставить. Хоть история эта, сразу скажу, совсем не веселая. Не воскресная совсем.
Ну, слушай, дочка!
Началось все, когда разменяли старого пана. Чего с ним сделали? Эх, дочка, твое счастье, если такое переводить требуется. Не слыхала? Руководствуясь, стало быть, революционной законностью… В общем, убили человека. Нагло убили, у крыльца собственного, из дюжины стволов – да в упор. Вот так!
Зима тогда была – январь нового, 1918-го, как раз прежний календарь отменили вместе с праздниками поповскими. Приехал в наши Терновцы из уезда (из районного центра, если по-новому) красногвардейский отряд во главе с самим товарищем Химерным, чтобы революционные завоевания у нас утвердить. Памятник в сквере посреди Ольшан видела? Вот он и есть, товарищ Химерный, даже «маузер» его узнать можно. Прибыли наши славные товарищи, декреты на майдане народу прочли, церковные врата гвоздями заколотили, и началась правильная власть. А чего правильная власть перво-наперво делать должна? Нет, дочка, про землю и заводы в учебнике написано, на самом же деле требуется врагов лютых извести. Ты права, про такое сейчас лучше не писать, это я тебе для пущей ясности. Собрался народ, и молодицы, и хлопцы, и постарше кто – да всей толпой к маентку панскому. А там, как на грех, старый пан оказался. Хотел уехать, говорят, только не успел. Отчего «на грех»? Так то в прежние годы я такой отчаянный был, сейчас иначе думается. Живой ведь человек тот пан, хоть и его превосходительство.
Надо тебе сказать, дочка, что панов мы наших очень уж не любили. Не только за то, что они лучшую землю к руками прибрали, а их деды наших на конюшне вожжами охаживали. В соседних селах не лучше жилось. Только панский род – особый. Предки панов наших такими же казаками числились, как и наши прадеды-прапрадеды. Избрали товарищи войсковые своего побратима сотником за доблесть и лихость, а он извернулся – да потомкам своим сотню оставил. И стали они сотниками без всяких выборов-демократий. А потом, когда царица Катерина, трясця ее матери, казаков в крипаков обернула, сотник, что первому сотнику внуком был, все село в крепость и записал, всех своих сотенных товарищей. Были мы войском славным, а стали паны и холопы. Кто ж таких панов полюбит?
А еще рассказывали, будто не просто так наши сотники в великие паны выбились. Не без чаклунства и ворожбы обошлось! Может, и врали, сама, дочка, говоришь: «фольклор». Только верили в это крепко. Много, ох много о панах-ворожбитах баек сложено было! Считай, в каждом колене у них то колдун, то ведьма, то мертвяк неупокоенный, что по церкви ночами бродит. Словно прокляли род панский за то, что своих собственных товарищей рабами сделали. Оттого и чудили их превосходительства, родных дочек в камне замуровывали. Не слыхала? И про их родичей, что в Ольшанах мертвецкий театр устроили, не знаешь? Ну, это иная история, не для газеты.
И еще знали: великий скарб у сотника имелся. Привез он богатства из земли турецкой, где воевать довелось. И золото там было, и каменья цветные, и жемчуг. Не один сундук для того скарба понадобился. Привез сотник добро – спрятал и словцо верное наложил. И будто скарб тот великую силу всему роду их панскому давал; наследники тоже не ленились, к старым сокровищам новые прибавляли.
Всякий в Терновцах про скарб панский ведал. Искать пытались, но только скарб заговоренный найти ох как непросто. Не таков он, чтобы без хлопот в чужие руки даться! Вот из-за скарба все и случилось.
На пана старого зла особого не держали. Генерал, конечно, адъютант царский, но подлых дел не творил. Сыновья его на войне Германской были, а он, на грех, в имении остался. Эх, чего ему в Париж не уехать?
Пришли мы толпой всей к воротам чугунным, распахнули их настежь. Заходи, казак, кончилось панство! И к крыльцу, а на крыльце – пан. В мундире, в орденах золотых, при сабле наградной.
Ждет.
Поначалу не хотел никто дурного. Прочитал товарищ Химерный приказ о передаче маентка панского в собственность трудового народа да велел пану из дому убираться. Даже время дал – вещи собрать. И все бы тем кончилось, но тут Петро, дядько мой, возьми и крикни: «Скарб! Пускай скарб свой народу отдаст!»
Сколько было мне тогда? Совсем немного, из-за плетня едва выглядывал. Но – помню, не забудешь такое. А дядьке моему двадцать два исполнилось, только с фронта пришел.
И покатилось! Заорали, засвистели, кулаками замахали: «Отдавай скарб! Верни народу!» Старому пану руками бы развести, про «фольклор» напомнить, посмеяться даже. Сама, дочка, знаешь, почти в каждом селе про скарбы байки рассказывают. Так, видать, гордость панская не позволила. Одернул он мундир, ордена золотые на груди поправил – и говорит в полный голос. Как сейчас помню каждое слово: «Не для ваших рук, – говорит, – холопы, скарб наш фамильный! Заговоренный он – на все ваши головы, на всех, кто попробует его достать. Если не жалко вам голов ваших холопских, то пусть его Проклятая покажет, хоть и не с руки ей это. А убьете меня – смерть из-под земли выпустите!»
Крепко сказал. Растерялись мы, переглядываться стали. Непонятно, да и боязно слегка. Слыхали ведь про заклятие-проклятие панское! Но тут кто-то и крикни: «Так ведь церковь ветхая! Ее еще Проклятой кличут!»
А надо тебе знать, дочка, что кроме церкви, которую товарищ Химерный гвоздями заколотил, была у нас еще одна – старая. За селом стояла, больше века как брошенная. Не любили мы то место и церковь старую не любили. Болтали, будто ночами нежить там собирается, шабаши свои справляет. Байки, конечно, но церковь и вправду иногда Проклятой называли.
Что дальше – понятно. Заорали, похватали лопаты и ломы, кто чего нашел. И к церкви – скарб панский искать. А как не нашли, тут же, у крыльца, пана старого в упор и разменяли. Упал он в лужу крови своей панской, поглядел последний раз в небо ночное…
Чего в церкви раскопали? Не ходил я туда, а толковали по-всякому. Будто бы домовина там была, а в домовине той – упырь. И про ведьму говорили, и про иное, что не к ночи. Байки, одним словом! Только знаю – скарба не отыскалось. Потому и озлобился народ.
Потом, как тело панское в реку под лед скинули, принялись по всему маентку рыскать. Даже склепы, где паны, в давние годы усопшие, покой вечный вкушали, и те не пощадили. Ты про это не пиши, дочка, самому вспоминать неохота…
Уехал товарищ Химерный по прочим селам народную власть устанавливать, у нас же разное началось. Сама, дочка, в школе учила, знаешь. То германцы, то гетьманцы… А в 19-м году, когда красные вернулись, учредили у нас в селе коммуну. Нет, дочка, не колхоз, колхозы после уже появились. Коммуна – чтобы, значит, прямиком в светлое будущее, без пересадок. Возглавил нашу коммуну мой дядько Петро, потому как был он человеком проверенным, партийным. А разместилась она в бывшем панском маентке. Я тоже туда записался, хоть и мальчишкой был.
И вот однажды вечером, как с поля мы вернулись, говорит мне дядько Петро:
– А ведь не обманул нас старый пан! Правду сказал, только хитро.
– Ты про что, дядьку? – подивился я. – Про скарб панский? Байки это все, каждый теперь знает!
– Каждый, каждый! – смеется дядько. – А вот пойдем покажу!
И пошли мы прямиком в парк панский. Это сейчас, дочка, от него почти что ничего не осталось, а тогда парк в самой красе стоял. Деревья вековые, кусты розовые, беседки камня резного. Диво – не парк! И вот на дорожке, что мимо флигеля к пруду ведет, видим мы постамент круглый вроде тумбы, а на постаменте том – женщину. Статую, понятно, только тогда я еще слова такого не знал. Стоит себе, красивая, в платье легком, лицо тонкое, заглядеться можно. Но – сердитое. Наверно, потому, что левой руки у женщины нет, отбита по самое плечо. А правая ничего, целая, вперед указывает. Вперед – и вроде как немного вниз.
– Знаешь, кто это? – дядько спрашивает. А сам смотрит на меня хитро так. Мол, не знаешь, а я вот знаю.
Только я тоже не мочалом подпоясанный. Хоть мал был, да любопытен, всю библиотеку панскую (то, что на раскурку еще не пустили) перелистать успел. Конечно, больше картинки в книжках разглядывал, но и картинки помочь могут.
– Это, дядя, – говорю, – богиня римская. Зовут – Венера. Сделали Венеру две тыщи лет назад из камня-мрамора. А потом прадед старого пана ее из страны Италии в наши края привез, потому и зовут ее – Венера Миргородская.
Сказал – и на дядьку смотрю. Знай, мол, наших! А дядько Петро меня по волосам треплет, улыбается:
– Молодец, хлопчик! Верно сказал, только не все. Не две тысячи лет ей, Венере этой. Ее тогда и сделали в стране Италии для прадеда нашего пана. Подобие, а если правильно – точная копия. Венерой Миргородской ее и в самом деле называли, потому что во всей округе такой красоты мраморной еще не видали. Но так ее больше в книжках величали, а меж собой шептали иначе – Венера Проклятая.
Так и обмер я, сообразив, к чему дядько клонит. Поглядел я ей, мраморной, в лицо сердитое, подумал. А потом и удивился:
– Дядько Петро! Да это же просто камень. Как ему проклятым быть?
– А вот узнаю! – отвечает дядько.
И ведь правда – узнал.
Перед тем как урожай собирать, устроили мы, как и полагается, митинг. Про хлеб для Армии нашей Красной речи сказали, про Деникина-гада и его Антанту. Хорошо говорили, душевно – молодые все были, веселые. Стою я в первом ряду, на дядьку гляжу, что телеграмму товарища Химерного читает. Не забыл он нас, из-под самого Киева весточку прислал. И тут смотрю – новенькая у нас. Тоже в первом ряду пристроилась, тоже с дядьки глаз не сводит. Красивая дивчина – и непростая, сразу видно, из города. А то, что на дядьку смотрит, понятно, справным он хлопцем был, дядько Петро, все дивчины в округе сохли. А вот жизнь не заладилась. Едва поп его обвенчал, так на фронт германский и забрали. Пока дядько под Ригой с Вильгельмом бился, жинка сына родила. Родила, бедная, а через неделю и померла. Вернулся дядько с войны, на могилке поплакал, сына Васылька у свояченицы в хате пристроил… И так бывает.
Сказали мы речи, про «проклятьем заклейменный» спели. Думал, все – так нет. Выступает мой дядько вперед:
– Подождите, товарищи! Еще слово к вам имею.
Подумал немного, будто сомнения отгонял, кудрями черными тряхнул.
– Вот чего! Завтра мы в поле выйдем, чтобы хлеб народный не пропал, и не будет у нас заботы важнее. Потому сегодня с иным делом разобраться следует. Я вам расскажу, а вы уж решайте…
И начинает про что ты, дочка, думаешь? Все про тот же скарб. Напомнил, чего было, а после и к Венере мраморной перешел. Не тратил дядько времени даром! Когда в Харьков-город по делам партийным ездил, в библиотеку зашел, а потом еще и в университет тамошний, к панам ученым. Все узнал! Оказывается, Венеру Миргородскую не зря иначе называли. Ох не зря!
– Фигура та каменная, товарищи, – дядько даже голос повысил для убедительности, – по-научному же «статуя», в стране Италии гиблую славу имела с самых стародавних времен. Жертвы ей людские приносили, кровью обливали, не жалея. Вроде как бесов тешили. Такой факт, товарищи!
– А пан наш – тот, что статую заказал, хитер оказался. Рассказали мне в городе Харькове знающие люди такую историю: сделал пану мастер итальянский копию точную, мраморную. А пан кому надо лапу салом смазал – и Венеру настоящую подменил. Подменил – и к нам привез. Возмущались люди в стране Италии, только у пана золота хватало, заткнул он тем золотом глотки. Кому заткнул, кому и залил. Развели товарищи итальянцы руками, извинились. Ошибка вышла, мол, погорячились. Вот вам следующий факт, товарищи!
Ох, интересно мне стало! Словно не наяву все, словно книжку читаю про Ника Картера или про самого Шерлока Холмса. Да разве только мне одному? А дядько меж тем дальше ведет:
– Проклятой же ее, статую, прозвали за дело. Как привезли ее в маенток, стали место в парке готовить, пропала в селе нашем дивчина. Красивая была, говорят, получше всякой итальянской Венеры. Искали – не нашли. Только слух прошел, будто пан велел дивчину схватить и под статуей живьем закопать ради чаклунства своего упыриного. Поднялся шум да быстро стих, вновь панское золото всем рты закрыло. Потому и проклята она, Венера Миргородская. Это, товарищи, факт третий и последний.
– Так чего? – не выдержал кто-то. – Выходит, девка мраморная скарб стережет? Она нам золото панское и покажет?
Пустое спросил! Зашумели коммунары, нахмурились. Пусть и неправда все, байки старые, только зачем такая Венера нашей коммуне? Пусть берет кто хочет! Проголосовали – все «за». Гляжу – и дивчина новая «за».
– Вопрос ясен! – рассудил дядько Петро. – Пошли в парк, товарищи!
Нет, дочка, статую ломать не стали. Все-таки резьба затейливая, память историческая. Сняли ее с постамента – и за ограду вынесли. Уноси, не жалко! А потом постаментом занялись. Сковырнули с места, копнули на аршин… Эх, дочка, если бы скарб! Валялись там кости человечьи, а меж костями – монисто стекла цветного да перстенек медный. Выходит, верно говорили люди. И вправду – Проклятая Венера!
Ночью не выдержал, за ограду выбрался, к статуе подошел. Лежит она в траве, спокойная такая, и лицо уже не злое, обычное. Даже почудилось, будто улыбка по губам ее мраморным скользнула. Чего только в темноте не привидится? А я стоял возле нее и думал: неужто паны наши в дикость подобную верить могли? За что дивчину страшной смертью сгубили? Как идол мраморный скарб хранить может? Да и есть ли он, этот скарб?
Вот такой он, дочка, фольклор вместе с Шерлоком Холмсом.
А дядько мой недолго прожил. Дивно даже: молодой совсем, а не на войне сгинул. Так просто умер. Собирали мы урожай наш первый коммунарский, торопились, потому что Деникин уже Харьков взял. Дивчина та, что из города, с нами осталась. Не просто осталась – от дядьки Петра ни на шаг не отходила. Он в поле, и она в поле, он на ток, и она туда же. Даром что городская. Все видели, все и радовались. И в самом деле, сколько такому казаку, черноусому да пригожему, одному жить и сына без мамки на ноги ставить?
Поговаривали, будто инструктор она из союза молодежи, но так ли это, кто знает? А как звали, не запомнил отчего-то. Странно даже, всякая мелочь на ум приходит, а тут!..
Заболел дядько за неделю до Деникина. Мы уже эвакуацию начали, отряд из хлопцев собрали, а он и слег. Говорили, будто лихорадка, врач из Ольшан приезжал. Помню, белым мне дядько мой Петро казался, мрамора белее. И – холодный весь. Думал я: что за лихорадка такая непонятная? Или иную заразу кто занес? А еще помню – дивчина та только возле него и была. Так и сидела, днем, ночью. Не отдыхала даже.
Умер дядько Петро, похоронили мы его, звезду из жести над могилой поставили – и на север, вслед за Красной Армией. Вовремя! На следующий день к нам в село деникинцы пожаловали, а с ними – два сына панских. Ох и не повезло тем из коммуны, кто решил остаться!
И вот что еще странно, дочка. До последней минуты та дивчина рядом с дядькой была, а на погост не пришла. Удивлялись мы все. Как же так? Только не спросишь, не видели мы ее больше.
Про Венеру я через десять лет вспомнил, в самую коллективизацию. Тогда в имении панском уже не коммуна была – МТС. А я в селе нашем комсомолией верховодил. И вот прислали к нам на укрепление хлопца одного – по культурной линии. Решило руководство при станции машинно-тракторной газету организовать, вот его редактором и назначили. Максимом звали. Веселый хлопец, решительный. Прозвище мы ему дали Карандашенко, потому как Максим всегда с собой карандаши таскал – целых семь штук, чтобы, значит, разных цветов были. И вот услыхал Максим Карандашенко про историю с Венерой. Услыхал – и сразу загорелся, словно сухой очерет. «Найду я скарб!» – сказал. И что ты думаешь, дочка? Нашел – только не совсем то, что думал.
А искал он так. Узнал у всех, кто что запомнил, меня тоже расспросил, целый день не отставал, чего рассказали, в тетрадь записал – и стал крепко думать. Особенно про слова панские, перед смертью сказанные. Помню, он, Максим, эти слова на отдельный листок занес и с тем листком не расставался. «Тут ключ!» – повторял.
Приходит однажды он ко мне – и листок на стол. Гляди, мол, товарищ. Гляжу – подчеркнуты там красным карандашом слова. Какие слова? А те, что «Проклятая покажет». «Думали об этом?» – спрашивает. Думали, отвечаю. «А как думали?» Я ему про тумбу, пьедестал которая, а он головой качает. Не в том, мол, сила.
Вот тогда ему Венера и понадобилась. Только как ее найдешь после стольких-то лет? Сходили мы на место, где она в траве лежала, все вокруг осмотрели. Да где там, словно под землю ушла! То ли еще при Деникине забрали (недаром сыновья панские приезжали!), а может, и наши расстарались, куда подальше определили.
Ладно.
Не вышло с Венерой, тогда Максим ее рисовать стал – со слов наших. Даже дивчину одну попросил на месте, где тумба была, в виде Венеры с рукой протянутой постоять. Дивчина та вроде бы при МТС числилась. Строгая такая, в красной косынке, в очках железных. Почему «вроде бы»? В том-то и дело, что «вроде». Звали? Нет, не помню, давно дело было.
Постояла дивчина вместо Венеры, серьезно так, не улыбаясь, а Максим рисунок закончил, сложил вдвое и ко мне повернулся.
– Как вы мыслите, для чего пан перед смертью те слова говорил? – спрашивает. – С какой радости вам про скарб рассказывал?
– Не из радости, а из злобы классовой, понятно, – отвечаю. – Гонор свой панский напоследок тешил.
– И так быть могло. – Карандашенко кивает. – Только вот иная мысль имеется. Что, если про скарб один он и знал? Сам прятал, сам хранил. И захотелось пану сынам своим место верное подсказать, ведь о его словах все узнают. Но подсказать тонко, чтоб свои лишь поняли.
– «Проклятая покажет»? – начинаю понимать. – Чтобы Венера место указала? Так одной руки у нее не было…
– Зато вторая на месте! – Карандашенко смеется. – Эх, жаль, потеряли мраморную. Ну ничего. Все к одному сходится – сюда рука указывала. В эту самую точку!
И на место среди травы кивает. И мы с дивчиной киваем: вроде без ошибки, туда палец мраморный целился.
И – пошли за лопатами.
Нашли? Да, почти сразу. Земли полсажени сняли, а под ней – крышка деревянная. Сундук! Собрали мы народ, пояснили, что к чему, и стали панскими сокровищами любоваться.
А ничего такого, дочка, там и не было. Оружие только – старое да ржавое. Револьверы, патроны к ним и еще другие патроны – к винтовке «мосинской». Вот и весь панский скарб. Патроны и прочее мы в сарае заперли, позвонили куда следует, да и разошлись по работам. Обидно было, конечно. Обманул, выходит, старый пан!
Один лишь Карандашенко не унывал, нас подбадривал. Не верю, мол! Не всё это, совсем другое пан прятал. Хитрость тут, но я хитрость панскую наружу выверну. Уверенно так говорил.
А наутро сгинул наш Максим. Только через три дня и нашли – в речке Студне за четыре версты. Да куда там купался! Одетый был, при оружии. А в «нагане» двух патронов, между прочим, не оказалось. Стрелял напоследок, выходит.
Что началось, понять легко. А тут и дивчина пропала – та, что строгая и в очках. Обыскались – нет нигде. То ли ее вместе с Максимом враги народа угробили, то ли наоборот совсем. Ведь у нас в селе считали, что она в МТС служит, а на станции – будто сельская она, при школе. И документы ее ненастоящими оказались, даже фотография совсем другая.
Верно, дочка, я тоже дивчину, что с дядькой моим Петром дружила, сразу вспомнил. Только не она это – и возрастом не вышла, и лицом иная. Правда, внешность ее мы как раз и не запомнили. Следователь нас и так, и этак, а мы руками разводим. Очки помешали, наверно. А рисунок, что Карандашенко с нее снимал, пропал, и все записи пропали. Вот и думай как хочешь.
Потом у нас много про классовых врагов говорили и про бдительность утраченную, только кое-кто иначе считал. Нехорошее дело – панский скарб. Ой, недоброе! Не ошибся старый пан, выпустили мы смерть из-под земли.
И снова десять лет Венеру мы не вспоминали. Не совсем, понятно. Говорили меж собой, о скарбе проклятом думали. Многие точно уверовали – есть он, скарб! Хитер был его превосходительство, глаза всем отвел. Эх, не уберегли мы Максима!
После… После, известное дело, война. А как немцы к нам осенью пришли, так с ними один из сыновей панских объявился – младший. В форме немецкой, говорит не по-нашему, но все равно узнали. Узнали – да и поняли, зачем вернулся. И в самом деле, взял он десяток Гансов с лопатами и стал все вокруг перекапывать. Прав оказался бедняга Максим – не знали сыны панские точного места. Но в скарб крепко верили.
Нашли? Не успели – партизаны из отряда имени товарища Химерного о них позаботились. Переводчица, что при немцах была, отряд прямо в маенток провела мимо постов. Чисто всех положили, без потерь почти. И пана-предателя, и немцев его. Вот только дивчина в том бою пропала. Искали, все осмотрели – нет ее. Ну, на войне и не такое случается.
А мне довелось, правда, уже в 1944-м, в санаторий попасть. Нет, это не к тому, что я вместо фронта здоровье укреплял. Ранили меня за Днепром у города Белая Церковь. Плохо ранили, рана загноилась, так что после госпиталя отправили меня долечиваться под город Москву в бывший графский маенток. Ох и маенток! Красиво там, что в доме, что в парке. Статуи стоят мраморные – с руками и без. Вот тут-то я Венеру нашу и вспомнил. Но не из-за мраморов.
Иду я как-то по аллее парковой, красотами любуюсь. Гляжу: вот так диво! Васыль, брат двоюродный, дядьки Петра сын! Тот самый – вырос только. В командирской форме, голова в бинтах, грудь в медалях. Ну радость!
Обнялись мы, а потом целый день не расставались, все наговориться не могли. Он про фронт – и я про фронт, он про село наше – и я про село. Он ведь, Васыль, из дому еще до войны уехал – на командира Рабочей и Крестьянской учиться. И Венеру вспомнили, чтоб ей еще глубже под землю провалиться. Конечно, это я больше рассказывал, Васыль Венеру ту и не видел ни разу. Стало ему интересно, поведал я все, чего помнил: и про дядьку, и про Максима. А Васыль кивает, подробности выспрашивает, уточняет. Особенно про панские слова и про то, как статуя пальцем в траву указывала. Выспросил, покрутил головой.
– Не все твой Карандашенко понял, – говорит. – Хитрую вещь паны наши придумали, да мы похитрей будем.
А через дня три позвал он меня в библиотеку. Богатая в санатории оказалась библиотека, с графских еще времен. Усадил Васыль меня за стол, книжку большую на непонятном языке развернул – там, где картинка на всю страницу:
– Гляди!
Гляжу. И что ты думаешь, дочка? Она – Венера Миргородская. Вернее, не совсем она.
– Миргородской ее у нас прозвали, – Васыль поясняет. – А в Италии именовалась она Венерой Капуанской и хранилась в научном музее в портовом городе Неаполе. В том самом, откуда дивизия пришла, которую я на Волге с друзьями моими добивал, в землю заколачивал. Только не в том интерес. Смотри, все так, как ты помнишь, или иначе что?
Да чего там смотреть? И так ясно: на рисунке-то Венера не с одной рукой – с двумя. Правая – та, что уцелела, – вперед и вниз указывает, а вот левая… Эге! А Васыль смеется:
– Чего пан перед смертью говорил? «Проклятая покажет, хоть и не с руки ей это». Так? А почему «не с руки»? Потому, что потеряла она руку! Не иначе по панскому приказу и отбили, чтобы тайну скрыть. А сундук с оружием пан для отвода глаз закопал, умный был, вражина. Это вроде как мы ложный аэродром у себя строили, чтобы немцев-гадов с толку сбить.
Гляжу на картинку – точно. Вот так закавыку удумал старый пан! На сынов своих надежду имел, они-то помнили, куда левая рука указывать должна. Только, видать, не по умишку им Венера оказалась. Оскудели мозги панские!
– Скоро, как отпуск мне выправят, домой заеду, – Васыль продолжает. – Возьму с собой дивчину мою, подругу боевую, могиле батьки поклонюсь. А заодно и вопрос с Венерой урегулирую, потому что оставил мне его батька вроде как в наследство. А вопрос почти ясный, только погляжу, куда рука Венерина указывать могла.
А я про другое думаю. Венера – ладно, а вот что за дивчина? Никак скоро на свадьбе плясать?
С дивчиной, как оказалось, Васыль в госпитале познакомился. И так познакомился, что решение тут же принял. Значит, и в самом деле – попляшем. Доброе дело!
Нет, дочка, не видел я ее. Саму не видел, а вот фотографию Васыль показал. Красивая дивчина, в форме военной, при медалях. Только лицо какое-то… Не злое, конечно, но будто расстроил ее кто. А так – справная, слов нет. Залюбовался я ею, родственницей моей будущей, а потом взгляд на Венеру, что на картинке, перевел. Протер глаза, снова взглянул… Почудилось, конечно! Это только в твоем фольклоре, дочка, мрамор оживать в силах. Мало ли что чудится? Вот, к примеру, мне все кажется, будто встречались мы с тобой уже, виделись…
А Васыль… Эх, и вспоминать страшно! Погиб Васыль – почти у самых наших Терновцов. Ехал на машине, домой спешил, да и на мину напоролся. Большие там у нас бои были, много смерти железной в земле осталось. И он сгинул, и дивчина, что с ним ехала. Так разнесло бедных, что и узнать нелегко было.
Тем и кончилось, дочка. Положили Васыля рядом с батьком его…
Вот, стало быть, дочка, такая история. А скарб? Что скарб! Как Васыля не стало, не захотелось мне о скарбе проклятом и думать. Тони он в болоте, цур ему! Да и мне самому домой попасть довелось не сразу. Долго война кружила, а после войны за кордоном служить пришлось. Ну, это долгий рассказ.
А вот недавно решил я поглядеть, что оно и как. Там сейчас, в бывшем маентке панском, пусто. Дом в войну сгорел, а парк немцы на дрова пустили. Грязно всюду, неуютно, а ведь какая в прежние годы пышность была! Нашел я место, где Венера стояла, – да все разом и вспомнил. Эх, думаю, что за тайну ты, Проклятая, прятала? Представил я ее, мраморную, и руку левую представил. Куда указывала? Ошибиться могу, конечно, но вроде бы на флигель, что напротив стоял, а точнее если – на вход в подвал. Он, подвал тот, сейчас землей закидан, но флигель ничего, стоит.
Вот и думаю, не взять ли мне лопату да не пройтись ли туда, к флигелю, чтобы разъяснить вопрос? Правда все это – или просто байки? Фольклор, если по-нынешнему. Сегодня как раз собирался, а тут ты, дочка, и пожаловала.