На могильной плите Пиноккио Санчеса значилось, что он появился на свет в 1790 году, а не стало его в 1834-м. Значит, взрослый Пиноккио Санчес теоретически мог общаться с ребенком Лоренцини.

Эксгумация

Так неужели у деревянного героя знаменитой детской сказки был настоящий прототип? Маловероятно. Эта загадка показалась археологам настолько интересной и важной, что они, в ущерб основной работе, приступили к расследованию. Но ниточки, за которую можно было бы ухватиться, не находилось.

Американцы решили, что надо или прекратить бесполезные поиски, или добиться от итальянских властей разрешения на эксгумацию Санчеса. В ответ на запрос археологов итальянцы поинтересовались: а каким образом останки тела Пиноккио помогут установить истину?

Внятно объяснить это археологи были не способны, ведь слово «интуиция» для чиновников любой страны – пустой звук.

Не имеет смысла описывать усилия, которые ученым пришлось приложить, чтобы достичь желаемого – это очень длинная история. Главное, что право на эксгумацию они в конце концов получили.

Тело извлекли из могилы и подвергли экспертизе.

Деревянный прототип

Интуиция американцев не подвела. Оказалось, что предполагаемый прототип деревянного человечка и сам оказался в значительной степени… деревянным. По крайней мере, вместо ног у него были деревянные протезы, а на месте носа красовалась деревянная вставка.

На одном из полуразвалившихся протезов обнаружилось клеймо с инициалами мастера Карло Бестульджи.

Теперь дела у археологов пошли веселее. Во-первых, у них самих появился стимул для дальнейших поисков истины, а во-вторых, находку оценили и итальянцы, которые теперь с благодарностью помогали исследователям.

Руководство Флоренции было заинтересовано в том, чтобы в списке туристических приманок появился очередной, да еще и такой необычный пункт. Совместными американо-итальянскими усилиями удалось найти церковные записи, в которых рассказывалось о Пиноккио.

Судьба солдата

Оказывается, Пиноккио был карликом. Но это не помешало призвать его в армию, где Санчес отслужил 15 лет.

Малый рост не освобождал Пиноккио от тягот солдатских будней. Однажды во время учений в горах, когда другие воины легко перепрыгивали препятствия, коротконогий Санчес сорвался со скалы, переломав себе нижние конечности и раздробив нос.

Пиноккио выжил, но лишился обеих ног. Кроме того, вместо носовой перегородки у бывшего солдата красовалась теперь деревянная вставка. Замечательный мастер Карло Бестульджи еще больше «одеревянил» его, изготовив протезы.

По возвращении Санчеса из армии никого из родных у него уже не осталось. Пиноккио научился мастерски пользоваться протезами, но работать все равно не мог. Полученные при демобилизации деньги кончились, и теперь Пиноккио голодал. Сердобольные соседи его подкармливали, но и сами они не всегда могли похвастаться достатком. Поэтому иногда несчастный ложился спать на пустой желудок.

И вот однажды Санчес отправился на рынок, где надеялся вымолить у торговок хоть какую-нибудь еду. Там его заметил хозяин одного из балаганов. Он сразу решил, что карлик, да еще и инвалид, может оказаться в его делах очень полезным. Хозяин пообещал Пиноккио, что если тот овладеет несколькими нехитрыми трюками, то он возьмет его к себе на работу. Пиноккио с радостью на это согласился. С тех пор он выступал на ярмарках и в балаганах и до самой смерти больше не голодал.

А смерть маленького человечка наступила не в результате тяжелого заболевания, а из-за того, что Санчес совершил серьезную ошибку во время исполнения одного из своих трюков и разбился.

И все же, несмотря на имя и «деревянность» Пиноккио, еще нельзя было безоговорочно утверждать, что Санчес – прототип знаменитого сказочного мальчика. В цепи этих доказательств явно не хватало последнего звена. Но больше никаких документов, в которых упоминался бы Пиноккио, найти не удавалось.

Несостоявшийся священник

Тогда исследователи решили внимательней присмотреться к личности Карло Лоренцини-Коллоди. И мать, и отец Карло прислуживали в одном из флорентийских домов. Работали они очень много, ведь им нужно было содержать десятерых детей.

Своего старшего сына Карло родители отдали учиться в семинарию. Окончив это учебное заведение, юный Лоренцини священником так и не стал. Он начал писать статьи и рассказы для газет и журналов. Когда понял, что может зарабатывать этим, начал издавать собственный сатирический журнал.

В 1850 году выпустил роман, отзывы о котором были очень неодобрительными. Понимая, что на его фамилию у критиков теперь долго будет аллергия, Лоренцини решил взять псевдоним Коллоди. Так называлось селение, в котором родилась его мать.

Популярность пришла к Карло в 1856 году, когда вышел из печати его роман «Пар». Но мировой знаменитостью Коллоди стал после написания им «Приключений Пиноккио».

Умер Карло Коллоди во Флоренции. Произошло это печальное событие 26 октября 1890 года. Похоронили писателя на кладбище при церкви Сан-Миниато-аль-Монте. Именно там американские археологи и обнаружили две могилы, о которых шла речь в начале нашего повествования.

Кладбище аббатства San Miniato аl Monte, где похоронен Карло Коллоди

Сюрприз

Американцы начали досконально изучать жизнь и работы Коллоди. Дошло до рукописей, писем и других оставшихся после него бумаг. Но никакого намека на знакомство с самим Пиноккио, или хотя бы с его судьбой, найдено не было. Ученые решили поискать потомков тех, от кого писатель получал корреспонденцию. Кто знает, возможно, он излагал кому-то эту волнующую его информацию.

Однажды в гостиницу к американцам пришел корреспондент местной газеты, который предложил написать статью о прототипе Пиноккио. Ученые согласились поговорить с журналистом, но попросили его ничего пока не публиковать. Они обещали, если их поиски увенчаются успехом, сообщить ему об этом первому. Журналист дал слово их просьбу выполнить, и все же через три дня статья в газете появилась.

У проштрафившегося корреспондента еще и хватило наглости через некоторое время заявиться в гостиничный номер исследователей. При этом итальянец ничуть не был смущен, а наоборот, широко улыбался:

– Уверен, вы немедленно смените гнев на милость. Ведь я к вам с сюрпризом, да еще и с каким!

Журналист извлек из кармана письмо, которое немедленно зачитал:

«Я потомок кузины Карло Лоренцини. В нашем роду не принято уничтожать письма, потому что мы считаем их истинной документальной историей. Сохранилась и почта, которую присылал Коллоди. Прочитав статью, я понял – то, что ученые ищут, находится у меня.
Я человек пожилой, самому мне выбираться из дома трудно, а потому жду их у себя дома. Передайте им, пожалуйста, мое письмо».

Доказательства

На это приглашение археологи отозвались немедленно. Увы, от нужного им письма остался только пожелтевший обрывок. Но зато какой:

«…оя дорогая кузина, ты спрашиваешь меня о ближайших планах. В прошлом послании я сообщал тебе об этом несчастном и очень мужественном человеке – Пиноккио Санчесе. Очень хочу о нем написать. Сначала думал сотворить серьезный роман. Но почему-то начал делать сказку для детей. Почему сказку, сам не пойму. Ведь жизнь Пиноккио была трагичной, а не сказочной. Во что это в конце концов выльется, не знаю.

Кстати, ты обеща…»

Что обещала кузина своему брату, исследователи так и не узнали. Но в руках у ученых было нечто гораздо более интересное – подтверждение их гипотезы. Оставалось последнее – сделать анализ бумаги и сверить почерк с сохранившимися рукописями писателя.

Анализ показал: бумага, на которой написано послание, – современница Карло Коллоди, и письмо, несомненно, начертано его рукой. Теперь уже ни у кого не было сомнений: да, действительно, многострадальный Пиноккио Санчес и есть прототип одного из самых популярных на нашей планете литературных героев.

Источник

Представления о земельных границах каждого прихода в отсутствие точных карт местности надлежало сохранять и передавать от одного поколения к другому, дабы в связи с ними не возникало спорных вопросов (кто имеет или не имеет права быть погребенным на конкретном приходском кладбище, кому вносить деньги на ремонт церковной ограды и т.д.). Приходский священник, вместе с представителями официальных властей, возглавлял группу мальчиков, вооруженных палками (wands) или прутьями, обычно ивовыми, вязовыми или березовыми, которыми они били по условным вешкам, обозначавшим границу прихода (обычно это были камни или столбы). Иногда мальчиков самих стегали прутьями рядом с этими вешками или, перевернув вверх ногами, легонько стукали о них головой, чтобы местоположение пограничных камней запечатлелось в их памяти. Участие детей в этой церемонии было вполне логично – надлежало передать память о границах участка младшим прихожанам, которые, теоретически, могли прожить еще долго.

Священники молились о ниспослании защиты землям на следующий год; зачастую они произносили фразы типа «Будь проклят тот, кто нарушит границу и зайдет на землю своего соседа». Земельный вопрос в средневековой Англии всегда стоял остро, поэтому неудивительно, что утверждение и защита границ прихода представлялась насущной необходимостью. Ежегодная проверка пограничных камней служила гарантией того, что на приходские земли не посягнут соседи, что никто не передвинет и не уничтожит межи; поэтому необходимо было поддерживать память об их местоположении в живой памяти прихожан, регулярно запечатлевая это знание на практике. Вот как выглядела эта церемония в деревне Танворт, в Дорсете, в 1747 году: «В день Вознесения после утренней службы в церкви был совершен публичный обход границ прихода, в присутствии викария Ричарда Кобба, церковного старосты Уильяма Нортовера, Генри Силлерса и Ричарда Маллена в качестве свидетелей, а также четырех мальчиков. Их высекли, а затем утешили, дав по полпенса, после чего мы вновь вернулись в церковь».

Этот обычай упоминается в законах саксонских королей Альфреда Великого и Ательстана. Не исключено, что он косвенным образом происходит от римских «терминалий», праздновавшихся 22 февраля в честь Терминуса, бога границ, которого чествовали плясками и пением у пограничных камней. Сходные традиции, языческого происхождения, принесли с собой и викинги. Использование ивовых прутьев или wands также можно счесть символическим, если вспомнить, что ива считалась священным деревом у друидов. Принесение в жертву ребенка (например, при закладке нового здания) тоже, некоторым образом, входило во многие языческие практики. По словам Джеффри Монмутского, британскому королю Вортиргерну посоветовали это сделать, когда он вознамерился возвести новую крепость; так при дворе появился младенец Мерлин. Что характерно, английские священнослужители если и осуждали обычай отбивания границ, то не за его языческие корни, а за привычку устраивать после обхода пиршество с неумеренными возлияниями. В 1559 году, в царствование Елизаветы I, отбивание межей подверглось запрету наряду с другими религиозными церемониями, но затем было дозволено проводить его в рамках светских обычаев, дабы не была утрачена память о приходских границах. Оно по-прежнему оставалось хронологической точкой, к которой привязывались те или иные события. Так, согласно завещанию некоего Эдварда Уилкса, лондонского купца, умершего в 1646 году, в день отбивания границ (в понедельник перед Вознесением) участвовавших в церемонии мальчиков угостили пивом и сливовыми пирогами. Что характерно, одним из условий завещания было то, что во время его оглашения один из мальчиков должен был стоять на голове!

Вот как, по воспоминаниям одного из зрителей, выглядело отбивание границ в деревне графства Дорсет в 1836 г.:

«Это был распространенный обычай в старые времена… при свидетелях совершался обход границ поместья или прихода, чтобы подтвердить их существование и запомнить местоположение, а также убедиться, что не было никаких посягательств и что пограничные камни никуда не делись. Процессию обычно возглавлял управляющий поместьем, который брал с собой нескольких взрослых и нескольких мальчишек, которым велели внимательно замечать все, на что им указывали – таким образом, в будущем они могли выступить свидетелями в любом споре касательно границ поместья. Чтобы все приметы надежно запечатлелись в памяти мальчиков, почти на каждом шагу их вынуждали проходить нелегкие испытания. Если вехой служил ручей, одного из мальчиков сталкивали туда; если широкая канава – мальчишкам предлагали деньги, чтобы они перепрыгнули через нее, и они, разумеется, падали в грязь и вязли так крепко, словно их вкопали по пояс в землю; если изгородь, с нее срезали ветку и настегивали им ту часть тела, которая служит для промежуточной позиции между стоянием и лежанием; если стена – им приходилось карабкаться на нее вперегонки, и, пытаясь опередить друг друга, они нередко валились кучей на другой стороне или обжигались о крапиву. Если вехой служил уютный берег реки, мальчиков усаживали и предлагали угощение – пиво, хлеб, сыр, иногда и стакан чего-нибудь покрепче. В дальнейшем, если бы случилось, что одного из этих мальчиков попросили рассказать, каковы границы манора, он, разумеется, ответил бы на манер Санчо Пансы: «Да, сэр, тот самый ручей, в который меня столкнули и откуда я вылез полуживым, а потом еще бережок, на котором мы так славно сидели, ели и пили, и т.д.».



Beating the Bounds. 1946.

Интересно, каким образом выбирали мальчиков для участия в этой церемонии? Было ли это назначение почетным - или совсем наоборот? )
Что характерно, сходная традиция существовала и в России.