День 26 - Вернусь к ужину

Совсем забыла выложить очередную главу этой истории. Исправляюсь! В качестве компенсации глава довольно длинная

На следующий день Гунар увидел фотографию Нины и Интарса на первой полосе городской газеты — редактор, судя по всему, счел выставку знаменитого скульптора достаточно важным событием. Сам Гунар, понятное дело, газет не читал, но отец, как и многие горожане его возраста, не любил менять привычки. Фотография была та самая: Интарс немного неловко сжимал в руках клинок, Нина чуть касалась пальцами гривны, лежащей на ключицах. Гунар пробежал глазами интервью скульптора в поисках новых деталей, но, похоже, Интарс и впрямь «отработал» историю на нем и выдал ее журналистке почти дословно. Добавил лишь, что теперь, когда нашлись представители второй ветви семьи, они с матерью надеются проследить все недостающие звенья, связывающие потомков с далекими предками. А вот про версию Гунара о связи этой истории с легендой о Лайне скульптор не упомянул. Может оно и к лучшему, потом было бы не отбиться от насмешек многочисленных родственников по поводу так и не выросшего из детских сказок фантазера.
Статья вышла в понедельник, и Гунар ожидал, что этим внимание СМИ к выставке и ограничится. Однако на следующее утро, когда он, потирая глаза, размышлял, не поспать ли еще часик, каникулы все же, его окликнул снизу отец. Что-то в его голосе было настораживающее, так что Гунар слетел по лестнице босиком, на ходу натягивая свитер. Отец продемонстрировал ему фото на странице нового выпуска все той же газеты. На фото Гунар без труда узнал бессменного директора музея, уважаемого доктора исторических наук. На первый взгляд могло показаться, что он спокойно отвечает на вопросы окруживших его журналистов, но Гунар сразу оценил осанку, прямой взгляд исподлобья, чуть заметно вздыбившиеся волосы и понял, что пожилой берсерк насторожен и с трудом сдерживает ярость.
- Что случилось? - он кивнул отцу и принялся наливать себе чай покрепче.
читать дальше- Кто-то пытался ночью ограбить музей.
- Что?! - вода полилась мимо кружки, Гунар выругался и принялся промокать ее первой подвернувшейся под руку тряпкой. - В каком смысле ограбить?
- В прямом. Вот: «Директор Барнаус сообщил, что в первом часу ночи в музее сработала магическая сигнализация. Когда на место прибыла охрана, выяснилось, что обычная сигнализация была обезврежена магическим способом и дверь в Голубой зал оказалась выбита, однако экспонаты, находившиеся внутри, не пострадали. Очевидно, своевременное прибытие охраны спугнуло злоумышленника, не дав ему довершить задуманное. Директор пообещал, что охрана музея будет усилена и выразил свое возмущение покушением на исторические ценности, принадлежащие городу». Ха, возмущение! Да даже на фото видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не обернуться от ярости. Как тебе это?
- Голубой зал… Это значит, кто-то пытался проникнуть на выставку Интарса. Но кто? А главное — зачем?! Вряд ли они хотели украсть статую, это просто глупо, а другие экспонаты имеют в основном историческую ценность, никаких сокровищ там не было.
- Сокровище — понятие субъективное. Не все драконы собирают золото, - протянул отец, цитируя старую сказку, любимую бабушкой Дейдре.
- Думаешь, тут может быть что-то личное?
- Ты говорил, этот скульптор разместил там семейный архив. Может, что-то из его запасов заинтересовало кого-то…
Немного подумав, Гунар понял, что отец скорее всего прав. Ведь помимо статуи и архива Интарса на выставке были лишь старые музейные экспонаты. Они хранились там давно и до сих пор никакой криминальной активности не вызывали. «Если не считать пропавших когда-то крыльев», подсказала вдруг память, но Гунар отмахнулся от этой мысли. События двадцатилетней давности вряд ли имели отношение к делам сегодняшним.
Потом он подумал о том, что если объектом грабителя было что-то из архива Интарса, то вычислить, что именно, и кому оно понадобилось, может быть не просто сложно, но и невозможно. У оборотней семейные узы были обычно очень крепки, однако по рассказам друзей и знакомых Гунару было известно немало историй про войны, разгоравшиеся в больших семьях. Споры из-за того, кому из наследников достанется прабабкина прялка или дедов баркас, становившиеся предметом глупой гордости и способом показаться удачливей других родственников.
Да, но зачем ради такого лезть в городской музей, где есть сигнализация и охрана, если все это раньше хранилось дома у Интарса — и снова вернется туда по окончании вставки? Нет, Гунар никак не мог найти смысл в этой дурацкой попытке ограбления.
Его размышления прервал звонок телефона в кармане. На экране высветилось имя Нинки, и Гунар вспомнил, что помимо статуи, архива и музейных экспонатов, на выставке было кое-что еще. И испытал укол вины — он ведь обещал подруге, что все с ее реликвией будет в порядке, а тут такое. Наверняка он рассержена.
Рассерженной Нина не была и на попытки извиниться только удивилась — ты, мол, тут причем? Но все же происшествие встревожило ее не на шутку. Она тоже совершенно не понимала, что и кому могло так сильно понадобиться, чтобы лезть в музей с охраной и сигнализацией.
- Ты же не думаешь, что эта старая гривна может так уж много стоить?
- Не думаю, - согласился Гунар. - Даже если взять ее чистый вес в серебре, все равно это не много. Да и историческая ценность… она не уникальна. Их, конечно, частенько переплавляли в более поздние времена, и все же в музеях и в частной собственности сохранилось немало подобных украшений.
- Ты знаешь, мне звонил директор музея, - сообщила вдруг Нина. - Говорит, они могут каждую ночь ценные вещи помещать на хранение в банк. Говорит, музей сам все устроит, займется перевозкой, мне не надо будет ничего делать, только подписать согласие. Я спросила Интарса, оказывается, они и ему предложили все, что он захочет, отвозить в банк.
- Это… довольно логично. В банк уж точно никто не сунется, у них бронированные сейфы и драконьи охранные чары. Музею, конечно, дополнительные хлопоты, но после всей этой шумихи дирекция и не на такое согласится, чтобы сохранить репутацию.
- Значит, ты думаешь, надо соглашаться?
- А ты не уверена?
- Ну, а какой выбор? Оставить все как есть? А вдруг он опять туда полезет? Забирать домой? Но у меня-то сейфа нет. Все это время гривна просто лежала в мешочке у меня в комоде, представляешь?
- Значит, ты все уже решила?
- Ну, да. Просто, знаешь, иногда хочется услышать от кого-то, что ты все делаешь правильно.
- Ты все делаешь правильно, Нин. И я уверен, что очень скоро вся эта глупость разрешится и выяснится, что это было чье-то мелкое хулиганство.
- Твоими бы устами, - вздохнула Нинка и попрощалась.
Гунар отправился помогать отцу на кухне, отчаянно надеясь, что все так и будет. Следующие пару дней он регулярно шерстил местные новостные сайты, но больше ничего вокруг музея не происходило, и Гунар потихоньку успокоился, отвлекся на подготовку к неумолимо приближающемуся празднику.
Поздним утром он помогал отцу развешивать по дому гирлянды и лапник. Раньше, когда Гунар был маленьким, это действие всегда превращалось в целое событие: приезжали сестры, включали музыку, готовили медовый пирог. В общем, делали все, чтобы подарить малышу предвкушение праздника. Потом малыш вырос, у сестер появились свои дети, и Гунар с отцом научились прекрасно справляться с задачей вдвоем.
Он только забрался на стремянку, как где-то на кухне заиграл оставленный там, чтобы не мешался, телефон. Гунар подумал было проигнорировать звонок, но отец, до этого занятый распутыванием длиннющей электрической гирлянды, с радостью ухватился за возможность отложить это дело и исчез на кухне со словами: «Я принесу». Вернулся он очень быстро и чуть настороженно протянул телефон сыну. Взглянув на экран, Гунар понял, почему.
Тетя Ирина звонила не очень часто и обычно после того, как увидела что-то, относящееся к родственникам. Не то чтобы ее предвидения всегда были неприятными, вовсе нет, иногда это было простое напоминание проверить трубу в подвале или, как совсем недавно, совет встретить приезжающего родственника на машине. Но все равно большинство родных относились к ее звонкам с настороженностью. Гунар нервно сглотнул и ткнул пальцем в телефон, принимая вызов.
- Привет, малыш. - Голос у тети, как у большинства баньши, был глубокий и проникновенный, даже если она говорила о чем-то совершенно повседневном. - Развлекаешься историческими расследованиями?
- Угу. - Спрашивать, откуда тете это известно, было глупо. - А у тебя есть для меня совет?
- Есть. Правда, не уверена, что он относится именно к твоим историческим интересам. Но сначала ответь мне на один вопрос. Ты ведь сделал прививку?
По спине пробежал холодок, но Гунар заставил себя ответить спокойно. Он сразу понял, о чем идет речь.
- Конечно сделал. Еще летом, сразу после… После.
- Это хорошо, - задумчиво протянула тетя. - Не понимаю, почему их до сих пор не сделали обязательными для всех.
- Я тоже не понимаю! Я пытался достучаться до медицинских инстанций, но…
- Ты обязательно достучишься, - в ее голосе проскользнула улыбка, и Гунару стало любопытно — это было предсказание, или тетка просто пыталась его подбодрить. - А теперь по поводу обещанного совета. Когда будешь сегодня выходить из дома, обязательно прихвати с собой пару фонариков. И позвони этому своему приятелю-кобольду, узнай, что у них нового.
- Да, я так и сделаю. Спасибо, тётя Ира.
- Удачи, малыш!
Звонок прервался, Гунар задумчиво опустил руку. Он совершенно точно не собирался сегодня никуда уходить. И зачем фонарик? Будет уже поздно? Но волчье зрение прекрасно работает и в ночной темноте, тёте это известно. Нет, гадать о том, что все это значит — только напрасно тратить время. Гунар по-волчьи тряхнул головой, прогоняя прочь тревогу, и снова взобрался на стремянку. Гирлянда сама себя не повесит.
Большая комната и входная дверь были украшены, и они с отцом после небольшого перекуса переключились на лестницу, когда снова зазвонил телефон. На этот раз домашний стационарный. Как и газетой, им пользовались лишь представители самого старшего поколения, но учитывая, что в их семье было сразу несколько долгоживущих рас, таких вот консерваторов набиралось немало. Так что в самом по себе факте звонка ничего удивительного не было. И все же Гунар снова почувствовал укол уснувшей было тревоги.
Отец сам поднял трубку. Лицо его мгновенно вытянулось, но он молча выслушал короткое сообщение, так же коротко поблагодарил говорившего и положил трубку на место. Поднял глаза на сына.
- Это Айна. Мать плачет.
- Что? Из-за чего? - Бабка Дейдре последние полвека жила со старшей дочерью, и отношения у них были прекрасные. - Они поругались?
- Сынок, я не о том. Мать _плачет_.
И Гунар понял. Старая баньши плакала, как это было принято в ее роду, оплакивая кого-то из родных.
- Кто? - выдохнул он.
- Она никогда не знает точно, поэтому Айна обзванивает всю семью. Как тогда, летом.
- Она… она и т-тогда… заранее?
Грудь сдавило невидимым грузом.
- Она позвонила, когда вы с Данутой уже ушли, - взгляд отца стал потерянным. - Я думал рассказать вам, когда вернетесь, но…
Но Данута никогда не вернулась. Кто не вернется теперь? Кого еще им суждено потерять?
Гунар судорожно перевел дыхание и услышал, как отец сделал то же самое. Оттолкнув прочь собственную тревогу он поспешил обнять его.
- Может… может все обойдется. Бабушка как-то говорила, что это не… не стопроцентная уверенность.
- Да, - отец закивал. - Плачь баньши означает смертельную опасность, но не обязательно саму… смерть. Случалось такое, что все выживали.
- Вот видишь, теперь все будут осторожны и ничего не…
Гунар не успел договорить, потому что на столе снова запел, завибрировал его телефон. Он почувствовал, как сжались на плечах пальцы отца. Стиснул зубы и заставил себя подойти к столу, протянуть руку. Бросил взгляд на экран и удивленно моргнул. Нинка.
- Нин, привет. Ты прости, я сейчас…
- Гунар, Эрик пропал!
- Что?
- Пропал Эрик, его никто не видел с самого утра! Мы все обыскали, его нигде нет. И вокруг дома, и дальше, мы облетели весь район. Ты его не видел?
- Я? Нет, конечно, откуда ему тут взяться?
- Я не знаю. Ритка говорит, он последнее время все спрашивал про тебя, когда ты придешь. Ты ему явно понравился, я и подумала, ну, вдруг он решил… решил сам к тебе пойти? И потерялся? Может, сел на какой-нибудь автобус и заехал куда-нибудь, или пошел и заблудился, или...
- Нина, Нин, дыши! Остановись и сделай вдох. Вот так. А теперь расскажи мне четко — когда вы видели его в последний раз. И что вы уже сделали.
Гунар почувствовал, как сзади подошел отец, но сейчас ему надо было успокоить Нину. Она действительно сделала несколько глубоких вдохов, он услышал это в трубке, а затем уже чуть медленнее пояснила.
- Тетя Лида рано на работу ушла. Ритка разбудила Эрика, усадила завтракать, а сама в свою комнату пошла. Говорит — уроки делала, только у них же каникулы, наверняка с этим своим парнем болтала по телефону. А когда выглянула через час, Эрика на кухне не было. Ну, она сначала подумала, что он у себя играется, посуду там вымыла, все такое, и только потом заглянула к нему в комнату. А его там нет. И нигде в доме нет. Она маме позвонила и мне. Мы все окрестности обыскали, но вокруг тут все друг друга знают, и Эрика никто не видел, и мы хотим поискать пошире, но скоро стемнеет, и я не знаю…
- А в милицию звонили?
- Да звонили, но они говорят, что времени немного прошло, что он не такой и маленький, мог просто пойти погулять, но Гунар, он не такой, он совсем не самостоятельный, без сестры никогда далеко не уходил…
- Нина, тише, тише. Все будет хорошо. Я сейчас приеду, слышишь? Я, конечно, не ищейка, но волчий нюх чего-то да стоит. Может, смогу проследить, куда он пошел, да?
- А ты правда можешь? Гунар, пожалуйста… я понимаю, у тебя дела, но…
- Нина, не говори глупостей. Я сейчас буду. Сидите спокойно, слышишь? И расспросите соседей, может видели вокруг чужих людей.
- Чужих? Гунар, ты что, думаешь, кто-то мог…
- Нет, нет. Скорее всего он и правда удрал погулять и заблудился. Но нужно же проверить все возможности, верно? - А еще это займет их внимание и не даст сходить с ума от беспомощности. - Давай, я скоро буду.
Он сбросил звонок и принялся торопливо натягивать ботинки.
- Что случилось, сынок?
- У Нины троюродный брат потерялся. Семилетний пацан, сам в городе не ориентируется. Надо помочь с поисками.
- Это тот самый, про которого ты рассказывал? Так, может, соберем стаю?
Гунар задумался на миг, потом отмахнулся.
- Это же город. Если бы он в лесу заблудился — другое дело, а тут количеством не возьмешь.
- Хорошо, беги, помогай своей Нине, - отец постарался улыбнуться, но в глазах его плескалась тревога. - Но держит меня в курсе, ладно? И… будь осторожен.
- Обещаю. Папа, ты не волнуйся, это ненадолго, ну куда, в самом деле, может деться ребенок в городе? Наверняка я успею вернуться к ужину. Если ты его приготовишь!
Гунар подмигнул отцу. Тот послушно усмехнулся и кивнул. Удовлетворенный, Гунар натянул куртку, намотал на шею шарф. Спохватился уже в дверях, выругался и вернулся. Покопался в шкафу, где хранилась всякая всячина, нашел и сунул в карман пару фонариков. Наверняка тётя Ирина имела ввиду именно это, пригодятся в поисках не ему, так другим. Махнув рукой отцу, Гунар наконец выскочил за дверь, обернулся в прыжке с крыльца и уверенной волчьей рысью направился в восточный пригород.