Миди, PG-13 (NC-17?), Выжившая жрица Теней

Название: Выжившая жрица Теней
Автор: WTF Pandemic Games 2026
Бета: WTF Pandemic Games 2026
Канон: Newervinter Nights 2
Размер: миди, 4 660
Пейринг/Персонажи: фем!Калак-Ча, Нишка, Шандра Джерро, Бишоп, Лизбетт Брайс, Кили Брайс, Саванна
Категория: джен
Жанр: драма, элементы хоррора
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: три матерных слова, неграфическое упоминание убийств, неграфическое описание избиения женщины
Краткое содержание: "В последний раз Кили Брайс видели в доках, в толпе беженцев, спрашивающей как найти "Утонувшую флягу" - но что именно заставило маленькую девочку из благородного района Черного озера оказаться одной в доках, в эвакуируемом городе посреди надвигающейся войны?
Размещение: только после деанона
Для голосования: #. WTF Pandemic Games 2026 - «Выжившая жрица Теней»

Бетить забрал Вайр

читать дальшеКили Брайс по-настоящему применила все силы и все знакомые ей авторитеты, что знала. Досадно было, что знала она не так много просто от жизненного опыта. И знала слишком много при этом, просто от большого ума. Например, ей не хватало опыта в точности понять, что плохого происходит с ее сестрой, но она ни на мгновение не сомневалась, что это «плохое» почти достигло пика.
Может быть, дело было и в мальчишках. Может быть, Кили беспокоило это полузапретное знание о том, что делают собачки, козочки и прочая живность по весне. Запретное понимание того, что именно «это» так тянуло Лизбетт туда, и что именно «это» не может, не должно происходить в склепе, куда вошло пять девочек и двенадцать мальчиков, каждый в черном таинственном балахоне и с угрюмым выражением лица.
Почти таким же угрюмым, как у дяди, который бесстрастно наблюдал за отчаянными попытками Кили остановить Лизбетт, Рейвен и Саванну. Только этот дядя выглядел так, будто это жесткое, сердитое лицо – это его персональное изобретение, а мальчишки, ушедшие в склеп, это дешевые актеры, которые не очень хорошо играют свою роль. Не по-настоящему мрачные.
Не такие, как женщины рядом с дядей. Пусть не с таким же отстраненным, мертвым взглядом, но обе смотрели на Кили, как на мебель.
Как Кили поняла всего через пару мгновений, она просто стояла у них на пути, со всем своим отчаянием и привлекающими внимание воплями. Она так подумала, потому что, продолжая изображать спрятанные в ладонях рыдания, она наблюдала за тем, как эти трое наблюдают за улицей. Их глаза шныряли туда-сюда, убеждаясь, что скандал завершен, тихая улочка вернулась в свой ритм и немногие зеваки ушли, не оглядываясь на Кили. Тогда-то они и отлепились от тени переулка, обходя девочку по дуге и направляясь по своим делам.
И Кили сделала свой ход. Потому что знала, что беда уже здесь, и знала, что она умная. Достаточно умная, чтобы хотя бы попробовать сыграть на равных со взрослыми:
- Эй, а вы кто? Воры?
Женщина в капюшоне и длинном плаще резко развернулась, отчего капюшон соскользнул с головы. Тифлинг! Вторая женщина развернулась медленнее, и так же медленно улыбнулась. Чем шире на ее худощавом, неприятно красивом лице расползалась улыбка, тем больше холодел узел в животе у Кили.
Дядя рядом с ними не обернулся. Просто сделал какой-то неуловимо-плавный шаг назад и оказался прямо рядом с девочкой. Сбоку от нее, но не глядя на нее.
И вот так просто она оказалась окружена тремя по-настоящему взрослыми и по-настоящему опасными людьми. Она это чувствовала так же, как ненастоящесть тех, что сейчас были в склепе, и как страх от своей запоздалой догадки - не стоило бы говорить настоящим ворам, что они воры?
Женщина с пакостной улыбкой мефита сипло-мягко заговорила, скрестив руки на груди в небрежной позе. Такой небрежной, что полы ее плаща приоткрылись, демонстрируя оружие, как у папиных охранников – большое.
- Мы могучая банда, не то слово. Такие неуловимые воры, что любой ребенок с улицы нас не поймает, я права?
Она подмигнула, в ее улыбке проскользнуло что-то иронично-мягкое. Кили почувствовала себя от этого так, будто эта женщина поделилась с ней шуткой, и робко улыбнулась в ответ, решительно указывая на оружие женщины:
- Вы выглядите как люди, которые зарабатывают деньги с помощью этого.
Тифлинг недовольно цокнула языком, а вторая женщина наклонилась вперед, опираясь ладонями о колени, отчего длинная растрепанная коса качнулась вперед, звякнув бусинами и грузиками в перевязочном шнурке:
- А маленьким, ладненьким леди в их чистеньких платьицах и жемчугах в косах положено разговаривать с такими людьми об их оружии? Или ты предлагаешь работу? – Женщина насмешливо опустила уголок рта, будто не верила, что такое возможно.
- Вы Оруженосец Фарлонг!
Две недели назад, когда сэр Эдмунд Цебари привел своего нового оруженосца в канцелярию дворцового суда для того, чтобы подтвердить его личность и получить документы для новоиспеченного дворянина, Кили как раз была там вместе с мачехой. Рыцарь разговаривал лениво и как будто невоспитанно, хотя и не говорил ничего плохого: «Мне пора было обзавестись кем-то, кто будет заверять личным присутствием и собственным благородством мои свитки, приказы и поручения вместо меня. Это в былые времена оруженосцы подавали щит и меч, ныне – вооружись пером и чернильными кляксами, Фарлонг!»
Кили была на другом конце зала, со скуки разглядывая любое новое лицо, появившееся в помещении в этот день. От сэра Эдмунда бросало в дрожь, хоть он и был не такой крупный как папа, не такой красивый, как многие благородные рыцари, не такой уж модный и ухоженный и не такой уж зловещий для испуга. Он как будто бы все делал по-рыцарски, но как будто бы не так. Вот и оруженосец его был не такой. Для начала – не мужчина. Кили было плохо ее видно, только плечистую худощавую фигуру, спину, мягкую поступь внутрь стопы, как будто у нее колени навыверт, как у кошки, на которую надели сапоги. Будто ее стопам на мраморе судебных залов некомфортно. И коса на голове! Кили, Лизбетт, мачеха и все их горничные в унисон лишились бы чувств, если бы любую из них застали с такой прической. Нет-нет, не безобразной, не грязной, но… коса этой женщины была тяжелой, плотной, как темная змея за спиной. А вокруг головы выбившиеся пряди, как будто волосы сами собой выскальзывают из прически из-за своей гладкости. И завязано это все было тройными кожаными шнурками с грузиками в виде тяжелых бусин и наконечников дротиков. Перехватывая волосы, они были также заплетены в косичку между собой, очевидно для того, чтобы не запутаться в волосах навеки и иметь возможность их снять.
Лица оруженосца в тот день Кили так и не увидела, отвлекшись на свои дела. Но эта коса надолго въелась ей в память, как теперь, наверняка, вопьются в память призрачные, до белизны серые глаза женщины. Они были припухшими, воспалёнными. Как будто она плакала, во что с трудом верилось.
Но Кили почувствовала себя увереннее, зная, что перед ней дворянка со свитой, а не действительно группа воров. А от облегчения из ее голоса пропала напускная деловитость и сдержанность, послышались по-детски жалобные нотки:
- Мадам! Моя сестра украла ключ от фамильного склепа и пустила туда друзей! А из друзей у нее только две девочки и очень много мальчиков! И они не пускают меня с собой, потому что я «слишком маленькая», а значит они будут делать что-то плохое! Пожалуйста, помогите ей! - Кили протянула на ладони копию ключа, который изготовила, стащив оригинал у Лизбетт, и сбегав к ключнику рано утром, пока сестра отсыпалась.
Женщина обернулась, окинув внимательным взглядом вход в склеп за кладбищенской оградой, на который указала девочка и зажевав обветренную губу, в задумчивости подгрызая шелушащуюся кожицу. Тифлинг рядом с ней не поменяла позы, но Кили показалось, что она напряглась внутри, подобралась, даже перестала дышать.
Оруженосец Фарлонг сказала наконец:
- Ладненько. Давай так – я догадываюсь, чего они там собрались делать и поверь мне, в ближайший час ничего плохого скорее всего не случится. Пока не кончится первая порция вина, я думаю. Мы сделаем свои дела, вернемся через час и как раз застанем их с поличным, тогда не отвертятся от наказания. Иначе нас просто пошлют к чертям и будут правы, если ничего плохого не происходит. Ты согласна?
Женщина ловко выхватила ключ у Кили, сделав вопрос каким-то бестолковым, как будто согласие Кили и не требовалось на самом деле.
Дяденька рядом, на которого Кили перестала обращать внимание, настолько неприметным и неброским он был, за исключением мрачного лица, вдруг издал привлекший внимание звук, нечто вроде «пф», который звучал одновременно смешливо и презрительно. Он сиплым от непривычки говорить голосом уточнил у женщины:
- А это ты от того, что тебя мадамой обозвали или потому что не терпится влезть в центр теплой кучки?
Она даже не подняла на него глаз, мимолетно улыбнувшись:
- Я знаю, как ты любишь спасть дев в беде и не смею лишать удовольствия, их там аж три, одна покрыта жемчугами больше другой.
Кили неуверенно потеребила узел простых жемчужных бус. Это был подарок папы, она редко носила свои украшения на улицу. Сегодня ей просто хотелось выглядеть официальнее и взрослее – она никогда раньше никого не нанимала сама, да еще и с улицы, не молила о помощи.
Девочка сняла жемчужную нить решительно и протянула ее именно дяденьке:
- Пожалуйста, вытащите ее оттуда и заберите все ее драгоценности! Мой папа даст еще больше, если узнает, что она делала и что вы ее вытащили. Нам не разрешают быть с мальчиками наедине, без взрослых.
Он слегка усмехнулся, показывая полуулыбку, но не чувствуя ее, забрал украшение из ее рук и прикусил одну из жемчужин, после чего бусы исчезли в одном из карманов. Немного по-пиратски выглядело, только не по-сказочному, а по-бандитски, как будто пусть оруженосец Фарлонг воровкой не была, а ее свита, все-таки могла бы быть.
Но Кили не отступила, смело расправила плечи, сделала небольшой реверанс в сторону Оруженосца и твердо произнесла:
- Я буду ждать здесь. Весь час и после, чтобы забрать Лизбетт, когда вы ее приведете.
Женщины переглянулись многозначительно. Кили не поняла, конечно, их безмолвного диалога, но поняла, что она им явно мешает. Тем не менее ключ был в одном кармане, ее бусы в другом, а подбородок Брайсов решительно выпячивался в фамильном упрямстве. И тут за спиной раздался приятный голос с простонародным говором:
- Ой, да ладно! Вы уже детей запугиваете? Бишоп! Я не могу сказать тебе «отдай ребенку ее бусики», но тебя в принципе не смущает, как это звучит? Взрослый мужик отнял у маленькой девочки бусы!
Мужчина небрежно отмахнулся:
- Просто некоторые девы в беде платят мне за спасение. И в отличие от крикливых крестьянок, которые так ничем и не расплатились, здесь уплачено заранее. Это называется «благородное воспитание», тебе ни за что не понять.
Высокая, статная, красивая блондинка, подошедшая из-за их спин премиленько улыбнулась, язвительно-вежливо ответив:
- И то, что рассчитывать на благодарность спасенной крестьянки ты можешь только в качестве платы, тебя тоже должно обеспокоить. Что же с тобой не так, если бесплатно тебе никто не улыбнется?
Дяденька просто вскинул брови, и не поворачиваясь указал пальцем на Оруженосца Фарлонг, которая раздвинула крупный рот в обаятельной, но по-жабьи смешной улыбке.
Между тем тифлинг с тихим рыком вытащила ключ из кармана оруженосца и пошла к склепу.
- Нишка!
- Ну она же заявила, что собирается торчать тут и пялиться целый день! … еще простынет у озера, пойдем!

И вот так незатейливо они оказались в полной жопе.
«Оруженосец Фарлонг» и правда предполагала, что они встретят простую оргию или ее начало. Даже испытывала некоторое любопытство, потому что один или два раза об оргиях слышала, но никогда не думала, что доведется увидеть хоть одну. Их с Бишопом профессия не предполагала наличие посторонних тел рядом в лесу в принципе, а ее проживание в Западной Гавани сводило на нет все остальное, там и жителей-то не наберется достаточно, пха-ха!
И если в первую минутку так все и выглядело, и она испытывала веселье от наглости малолеток (которые едва ли были младше нее на пять-шесть лет, но какова разница восприятия!), то уже в следующий миг все пошло наперекосяк.
Нишка, настроенная добраться до Коллекционера во что бы то ни стало и не смотря ни на какие препятствия и свидетелей, даже перестала ворчать. Убив последнего из поднятых подростками-сектантами зомби, убив последнего из этих самых подростков, их компания хмуро переглянулась. На невысказанный вопрос, конечно, посыпались мнения.
- Лишние телодвижения, лишний шум. Да еще и за день до суда. В это дерьмо тебе нахуй лезть? – Взгляд Бишопа был жестковат, когда он пинком перевернул тело девушки, прочитавшей заклятье поднятия мертвецов и снимая с ее пояса сумку для изучения содержимого.
Нишка задумчиво потирала кончиками пальцев лоб другого подростка:
- Они слишком малы, чтобы суметь сделать такое заклинание в одиночку. Они не из Академии, это было не волшебство, а что-то жреческое, как я почуяла. Я выросла в храме, я знаю, что без контроля старшего жреца так не получилось бы. И если здесь есть старшие жрецы, у которых мы вырезали аж восемь учеников, они смогут пойти по нашему следу магией. Бишоп, ты умеешь заметать свой след от магии?
- Только свой.
- Ради богов! Там маленькая девочка снаружи плачет о сестре, которая где-то впереди то ли поднимает зомби, то ли ложится на жертвенный алтарь для зомби! Аида!
В унисон словам Шандры из глубин склепа раздался девичий крик. Блеск!
Аида представила, как за день до суда по ее следам крадутся жрецы-чернокнижники, совращающие подростков Черного озера, и тычут в нее некро-пальцами, обвиняя «убийцу Эмбера» в еще одном массовом убийстве. Твою мать!
От злости она не тихонько прошла в соседний зал, а пнула тяжелую дверь, заставив двух уже взрослых жрецов подпрыгнуть от неожиданности.
В целом, вырезать их было не так уж и трудно, если не давать открывать рот и колдовать по любезному совету Бишопа. Все же они только подростки, ложились под ноги почти без сопротивления – удивительно было только то, что продолжали лезть в драку, наскакивали, будто у них не просто по-подростковому отшибленный, но напрочь отсутствующий инстинкт самосохранения.
Лишь одна девушка метнулась к ним с заплаканным лицом и мольбами о пощаде. Не участвовала в драке с самого начала, и под грозными взглядами четырех забрызганных кровью ее друзей людей, она разрыдалась:
- Это все Рейвен! Мы с Лизбетт просто хотели погулять с мальчиками, которые нам нравятся! Но они все оказались… они предложили мне… А Лизбетт где-то там, и пошла туда сама! А я не знала, как выбраться…
Шандра проговорила со стиснутыми зубами, на всякий случай вцепившись пальцами с локти обоих следопытов, будто удерживая их от убийства:
- Ну так выбирайся. Путь свободен, не споткнись ни об кого. И думай головой своей впредь!
Она казалась разозленной, из-за чего даже не замечала, как неверяще смотрит Бишоп на ее руку на своем локте. Крестьянка лишь раздраженно буркнула:
- Ради мальчика, подумать только!
Бишоп неожиданно развеселился:
- Ну да, эти вечно бесполезные писюны вокруг.
Три пары женских глаз посмотрели на него с абсолютно разным выражением, но хихикнуть себе позволила только Аида:
- На себя не наговаривай, ты мне очень дорог. Финансово. Так и буду тебя называть – дорогой. Драгоценный. Золотой. Сокровище.
Бишоп великодушно пожал плечами:
- Пока платишь…
Он подошел к двери, тихо сообщив:
- Должна быть последняя, иначе уже под озером окажемся.
Действительно на удивление богатый и обширный склеп. Уже пройдено пять комнат и впереди как минимум одна.
Драка в следующей комнате не была такой простой, как предыдущие. Хорошо, что догадались спросить, не Лизбетт ли это лежит мертвой со свежевырезанным сердцем посреди пентаграммы. Но нет, оставшаяся девушка-подросток с волосами такого же цвета, как у Кили снаружи, высокомерно оповестила, что «это не я» и влюбленно посмотрела на местного предводителя.
Нишка прошипела на ухо:
— Это старший жрец. Сильный.
И так и было. Этот старший жрец не слушал слов, говорил мягко и будто-то бы разумно, но все же какой-то бред про великую тень и нежить. Чтобы стать похожим на жрецов тени, которые они убили в Форте Локк, замке Хайклиф и Скаймирроре не хватало только их масок. Но он и был посильнее тех жрецов при этом.
Нишка и Фарлонг едва справлялись с ним вдвоем, кружили, кололи, атаковали, блокировали, не давали произнести заклинания, каждый раз вынужденные сбрасывать с боевой руки вибрирующее напряжение от его могучих, усиленных магией ударов, пока Бишоп с Шандрой шинковали его свиту. Наконец следопыт освободился достаточно, чтобы дать кулаком в зубы Лизбетт, заставив подавиться каким-то заклинением и обернулся к этому «Арвалу», перерезав тому горло со спины.
Увидев эту смерть Лизбетт, отплевываясь кровью прохрипела «нет» и какое-то заклинание, воздев руки. Плохо тренированная магия не далась ей легко. За поднявшимися клубами теней, поползших туманом по комнате вокруг нее, она потеряла сознание, тоненько вскрикнув. Шандра сделала шаг в ее сторону, но настороженно остановилась, с удивлением оглядывая тени, концентрирующиеся около трупов. Они клубились, заползали под кожу и… вставали. Как будто окутывали еще не отошедшие души и поднимались вместе с ними, захватив их, став ими. Даже такого же размера и формы, как тела, из которых вышли.
И… не протыкаемые оружием! Аида взмахнула клинком, отрубая тянущуюся к ней теневую руку, но лишь развеяла туман без сопротивления. Глядя на медленно идущие в их сторону тени, она с ужасом обернулась к самому опытному в боевом искусстве и просто в жизни компаньону:
- Что это такое?
Бишоп сузил глаза пристально, тонкие губы сжимались так сильно, что превратились в линию:
- В душе не…
Он схватил ее и Шандру за руки, нырнув в маленькую каморку, обнаруженную Нишкой. Захлопнув за собой дверь, они оказались в темноте, освещаемой только теми из магических предметов, которые давали свет – кольцом Аиды и одним из амулетов Нишки.
Присев на корточки, Аида обнаружила тоненькую змейку тени, крадущуюся в щель под дверь и дунула на нее. Как туман, она развелась, но медленно начала собираться обратно в щупальце. Значит, как и туман, они не могли просочиться сквозь дверь.
Нишка сипло произнесла:
- Это странная нежить. Я ощущаю их как нежить. Только не… не знаю.
Этого было достаточно – Аида засунула руку в свой кошель со склянками, точно зная, где у нее привязана святая вода. Но ее было не много – всего два пузырька. Одним из них она капнула на щупальце, которое тут же дернулось как от боли и исчезло. Аида вылила ровную дорожку святой воды вдоль щели на полу. Проскользнув подмышкой у следопыта, навалившегося на дверь обоими руками, она бухнула свой рюкзак на ютившийся в каморке письменный стол, начав выискивать хоть что-то полезное для борьбы с нежитью, которую нельзя просто нашинковать на куски, как тех же зомби. Кажется, больше всего эти существа похожи на призраков, только удивительно быстро поднявшихся и сотканных из тени.
Нишка уже вовсю возилась с замком дорого сундука, стоящего в углу, а Шандра молча принялась шерудить в ящиках стола. Стол, стул и сундук, вот и вся обстановка. Но на столе лежал журнал для записей, на изразце которого было выведено «Арвал». Глянув записи наискосок, у Аиды сложилось впечатление, будто это список отчетов о работе, а не личный дневник. И, конечно, сунула его в рюкзак.
На всех четверых у них набралось шесть пузырьков святой воды, три пузыря алхимического огня, один старый моргенштерн с барахлившей магией огня, волшебная палочка с молниями, которой никто из них не умел пользоваться и…
Аида протянула Бишопу десять стрел, зачарованных на магию огня, честно и без стыда признавшись:
- Мне не приходилось стрелять в бою в замкнутом помещении, а растрачивать их на мою практику нельзя.
Если выберутся, у нее будет время посмеяться над тем, что она опять одарила Бишопа самым дорогим, что было в ее рюкзаке и что она берегла для себя. И правда дорого ей обходится.
Следопыт сунул их в колчан у бедра и произнес:
- Там на стенах факелы. Если клинки со святой водой не помогут, надо попробовать их.
Каждый из них осторожно, не тратя драгоценные капли обтер свое оружие святой водой. На счет три Нишка распахнула дверь, позволяя Шандре и следопытам выскочить первыми.
Они даже не попытались толкнуть толпящиеся у двери тени, но тут же «вонзили» в них клинки. В этот раз оружие прошло не бесплотно, а как кулак, которым ты замахнулся глубоко под водой, с медленным, тягучим сопротивлением.
Тени молча начали корчится. Аиде это напомнило болезненное извивание разрубленного червя – звука нет, а нервное дерганье боли есть.
Не давая прикоснуться к себе, люди просто затыкали призраков достаточно, чтобы выскользнуть из каморки мимо них, врассыпную кинувшись к факелам. Схватив ближайший, Аида успела обернуться как раз вовремя, чтобы столкнуться лицом с раззявленной в безмолвном черном крике пастью. В нее же и сунула факел. И тень и Аида смотрели, как слабенький огонечек прокатился по горлу тени и упал в живот. Где-то там внутри огонь тлел, отделяя от призрачной фигуры теневые ошметки, которые отлетали и растворялись в воздухе маленькими облачками. Тень умирала медленно, ее не интересовало собственное постепенное исчезновение, она тянула руки к Аиде. И вторая тоже. Аида отмахивалась освящённым клинком, отступала, пока не прижалась спиной к стене, окруженная уже тремя. Одна из них дернулась с пронзённым горящей стрелой животом. От магического огня она таяла быстрее, но все равно недостаточно быстро, чтобы не успеть убить Аиду и…
Волна дневного, святого света прокатилась по комнате. Источником была едва пришедшая в себя, слабая как котенок Лизбетт.
Держась за руку мертвого Арвала, глядя в его лицо она отстраненно, горько произнесла:
- Я не знала. Я не знала, что так будет. О, мой любимый…
Хотела упасть с рыданиями на мертвую грудь, но мужские руки рывком подняли ее на ноги. Бишоп влепил ей мощную пощечину, от которой сталось бы потерять сознание снова, и еще одну следом. Лизбетт отбросило, но следопыт крепко держал ее за плечи, встряхнув и заставив посмотреть на себя:
- Ты изгнала их так же, как призвала? Ты точно уверена, что подняла только тех, что здесь?
Девушка медленно помотала ушибленной головой:
- Всех… я подняла всех вокруг, кто недавно умер и у кого еще не отошли души. Тень прокралась в них, обратила их и теперь они… служат нашему Королю.
Бишоп просто смотрела на нее, очевидно мысленно сдерживая себя от того, чтобы не свернуть ей шею, подсчитывая свежие трупы за пределами этой комнаты. Вместо продолжения избиения младенцев он поднял глаза на Аиду:
- Их там вроде бы тринадцать. Стрел осталось девять. Если польем факелы алхимическим огнем, то получится три негасимых факела, пока не прогорят рукояти. Еще два факела обычные. Все равно не прорвемся просто так. Предлагаю пробовать, но на крайняк отдать им эту пизду и сбежать, пока будут жрать ее.
Аида кивнула, а Шандра неожиданно буркнула:
- Их одиннадцать тогда. Двоих я не убила, пожалела. Просто вырубила и оставила.
Остальные посмотрели на нее в изумлении от глупости, которая вроде бы обернулась им на руку. «Пизда» в виде Лизбетт ожила от перспективы быть съеденной и поерзала в руках следопыта:
- Если я немного отдохну и съем что-нибудь, то я смогу сделать еще одно изгнание нежити. Может получится слабо, но даже если не пропадут, они, наверное, замрут и растеряются на некоторое время…
Девушка замолчала от того, что следопыт просто сунул ей в рот кусок волчьей вкусняшки из кармана. Хотела выплюнуть мерзость, предназначенную для дикого животного, а не благородного рта, но Бишоп сжал ей челюсть в стальной хватке, сгребая девичьи губы в горсть пальцами и злобно прошипев:
- Попробуй выплюнь. Давай.
Под ужасающим взглядом взбешенного наемника, Лизбетт с усилием проглотила комок еды. Аида, преспокойно стоя рядом и не выказывая сочувствия произнесла:
- Бишоп, тогда отдай ее мне, готовь стрелы. Пробуем ударить, проскользнуть мимо, бежать до самого выхода, там пробиваться к лестнице на выход. Пусть делает изгнание в самом конце – тогда накроет всех, кто нас будет догонять и всех, кто будет впереди. Если сработает, мы выйдем и запрем за собой дверь просто. Есть надежда что на дневной свет они не полезут, уйдут в глубину, а к ночи просто запутаются.
Она оттяпала большой лоскут ткани от робы одного из мертвых сектантов, привязав Лизбетт за руку к своей руке, и поглядев в глаза обнаглевшей благородной дурочки:
- Я не могу не сражаться, но если пойму, что ты пытаешься что-то колдовать раньше, чем я разрешу тебе, ты будешь достаточно близко, чтобы я успела прирезать тебя перед смертью. Ясно?
Отойдя на шажок от следопыта, Лизбетт заверила:
- Я хочу выйти отсюда живой. Пожалуйста, помогите мне выйти.
Шутка, конечно, была в том, что если она и врала, у них не было шанса узнать – только проверить опытным путем, в отчаянном рывке выживания. И просто убить ее или побить до потери сознания они тоже не могли – обещанный шанс на заклинение изгнания был их единственным шансом.


Кили видела, как из склепа выбежала рыдающая Саванна. Она увидела Кили, остановилась даже, хотела что-то сказать, но не смогла и убежала. Кили с беспокойством увидела, как подол черного платья Саванны оставляет за собой нечто, очень похожее на кровь.
А потом, больше, чем через час, из освещенной заходящим солнцем двери склепа вывалились оруженосец Фарлонг и ее свита. Мужчина волочил по земле тело ее сестры. Кили в страхе вскрикнула и бросилась к ним, но высокая блондинка резко прикрикнула:
- Стой там!
И пусть она была простолюдинкой, что-то в ее тоне заставило Кили послушаться приказа. Она смотрела как Оруженосец и тифлинг толкают тяжелую дверь и тщательно проворачивают замок. Мужчина, бросивший Лизбетт просто лежать на траве, полил порог какой-то жидкостью из пузырька.
Они не позволили Кили подойти, но приволокли сестру к ней. Живую! Пусть и избитую.
Кили волновалась до одури, а Оруженосец смотрела на ее, нервно потирая кровавое пятно на руке, будто размышляя, откуда начать объяснения. Наконец она деловито заговорила:
- Твоя сестра связалась с сектой некромантов. Они изучали внизу темную магию. Напали на нас и призвали незнакомый мне вид нежити. Я сражалась раньше с призраками, вурдалаками, зомби и скелетами, но то, что внутри - сильнее. Ты должна бежать к страже, доставить сестру в храм, и не разрешать вскрывать дверь без жреца. Еще лучше – нескольких и в присутствии твоего отца. Если я понадоблюсь любому из них, меня можно найти в доках, мой дядя, тоже Фарлонг, держит таверну «Утонувшая фляга». Цебари не беспокойте, дядя найдет меня быстрее. Ты запомнила?

Это был последний раз, когда Кили видела Оруженосца Фарлонг. Она не ходила ни на суд, хотя у нее была возможность, если бы вызвалась сопровождать мачеху на работе. Она не ходила на бой на следующий день.
Ее дни стали наполнены Лизбетт, отстраненной, изменившейся. Совсем не такой, как она была раньше. Она стала холодной, будто смотрела сквозь Кили. Словно без слов винила Кили в том дне. А ведь наказание Лизбетт было не таким уж ужасным – ее даже не заперли в ее комнате. Ей запретили покидать поместье, да, но Лизбетт заперла себя сама. Все свое время она проводила в молчании в своих покоях или в саду. Все время в черном, все время с ледяными, заплаканными глазами.
Иногда Кили убегала от этого осуждающего взгляда к Черному озеру. Там она встречала такой же призрак – Саванна часто сидела на берегу, обхватив руками колени и часами глядя на черные воды. Она видела Кили, даже отвечала коротким кивком на поднятую ладонь, но больше не пыталась прорваться ним в гости, общаться с их семейством.
Лизбетт отказалась уезжать из поместья, когда началась эвакуация. А Кили отказалась уезжать от нее. Папа, как будто завороженный темным молчанием его дома сказал, что вывезет мачеху и вернется к ним. Встретит то, что их ждет вместе с дочерьми. Кили это было странно – не было похоже на папу оставлять их одних, или, если на то пошло, вообще слушаться их капризов. С него бы сталось приказать своим наемникам скрутить обеих дочерей и эвакуировать их как тюки с одеждой.
Дом был пустой. Только кухарка, служанка, да лейтенант папиных наемников остались.
Кили стояла на берегу озера, на опустевшем пирсе, где обычно выступали барды. Тогда к ней подошла Саванна, впервые за несколько месяцев с того дня.
Кили удивилась, как повзрослела и успокоилась эта хорошенькая девушка. Осталась без живости молодости. Она тихо сказала:
- Кили… я тоже читала и учила все то же самое, что и они. Я хотела быть как они, старалась. Я не смогла, потому что мне это было противно, не нравилось на самом деле, ничего не получалось и они смеялись надо мной. А вот у Лизбетт получалось очень хорошо. Кили, послушай меня еще раз: у Лизбетт все получалось…
Слегка дотронувшись до ее плеча, Саванна произнесла:
- Моя семья уезжает сегодня. И ты уезжай. Возьми тех, кто остался в доме, кроме нее, и уезжай. Если хочешь, мы подождем тебя у ворот на закате, но не больше часа. Если ты не возьмешь Лизбетт, я уговорю родителей взять тебя.
- Но папа…
- Твой папа… ох, я не могу. Даже говорить с тобой, боясь, что ты передашь разговор ей…нет!
Саванна подхватила юбки и убежала, будто боялась самой Кили.
А умненькая девочка с маленьким жизненным опытом вернулась домой, присматриваясь к своей холодной сестре и помня слова: «у меня не получалось, потому что мне не нравилось. А у нее получалось».

Когда умненькая Кили пришла к определенным выводам, была уже поздно, наверное. Лейтенант наемников бродил по пустому поместью бессловесной тенью и даже не остановил Кили, когда она сняла ножны с кинжалом прямо с его пояса. Просто кивнул и побрел себе дальше. Кушанья от кухарки превратились в залитую водой, даже не вареную овсянку. Служанку Кили просто давно не видела. Видела Лизбетт. Ее холодные глаза все чаще обращались к Кили, и даже снились ей.
Наверное, было поздно, но умненькая девочка сделала по-детски глупый, а может и немного умный поступок – она сбежала из дома.
Она кинула письмо под дверь закрытой приемной капитана Брелейны, и перешла дельфиний мост. В последний раз Кили Брайс видели в доках, в толпе беженцев, интересующейся как найти «Утонувшую флягу».

Аида добралась до почты, доставленной Звездными плащами из Невервинтера. Ожидаемые письма были разложены на ожидаемые стопки важности. Привлекло внимание только одно, с именем Кили Брайс.
Дважды внимательно прочитав, Аида провела загрубевшим пальцем по последним строкам не по-детски делового письма:
«Я знаю, что вы сражаетесь с тенью, я наслушалась про Короля теней и нежить, и прочие вещи. Но вспомните миледи - впервые вы сразились с тенями в склепе моих предков. И одна из жриц, поднявших их, вышла из склепа живой. Она здесь. Не знаю, здесь ли Лизбетт, но жрица теней бродит по моему дому и по Черному озеру, неподалеку от замка Невер. Я думаю, что вы должны это знать. Здесь нет других взрослых, кому я могу это сказать. Я сделаю на всякий случай два письма и попробую найти вашего дядю. А потом попробую найти папу. И мне страшно, леди Фарлонг. Пожалуйста, спасите нас снова. Кили Брайс»
- … Кана!