Кровавое и синее

Недавняя трагическая потеря дочери. Наркодилер, которого Раст поймал с товаром. Попытка хоть ненадолго забыться… пусть и заведомо безнадёжная.

Автор: Hanna Wind
Бета: Michean


В лезвии ножа отражается собственное лицо. Его туманит белый порошок. Полупрозрачные мелкие крупицы на металле, тихий стук о потёртое дерево. Им не засыпать ту яму, что разворотила его сердце несколько недель назад. Ничем не засыпать. Но если втянуть носом эти песчинки, гряду за грядой, то она подёрнется зыбкими белёсыми клубами. Ненадолго. Но всё же.
Он вдыхает кокаин с жадностью голодного. С обречённостью того, кто знает, что никогда не будет сыт. Кажется, порошок доходит прямо до мозга, рассыпается там морочным пеплом. Рот полон горькой слюны. Раст ждёт тумана. Ему ничего не нужно, кроме этой фальшивой анестезии. Или почти ничего. Наркокурьер всё ещё здесь, за его спиной синяя дверь, разделённая на четыре части. Кто выкрасил её в такой дурацкий для придорожного мотеля цвет?.. Только теперь он не смотрит на Коула, как на опасное животное, от которого не знаешь, чего ожидать. Теперь отвечает на взгляд — удивлённо, понимающе, с согласной ухмылкой, которую хватает ума не выпускать за пределы глаз.
Пистолет лежит на краю тумбочки почти сиротливо... Пистолет лежит на краю тумбочки почти сиротливо. Его никто не пустит в ход. Всего несколько шагов до кровати. Парень шире Раста в плечах, с красно-серой банданой, над которой вздымается копна отросших кучерявых волос. Раст подпускает его ближе. Чувствует руку на плече. Туман выпускает свои щупальца. Достаточно перевернуться, и смятое покрывало крупной складкой ложится поперёк груди, зачёркивает многократно застиранной тканью. Остальное парень сделает сам.
Шорох молний кажется бесконечным, застёгиваемый по самое горло дым и обнажающееся лишь на необходимых участках тело. Поясницей Раст чувствует холод. Потом тот сменяется вспотевшей тяжестью. Держаться за края ямы невозможно, остаётся лишь распластаться на ней, стать мостом. Смачный плевок, и он чувствует вторжение в своё тело, застывшее, но почему-то на него откликающееся. Ключ сторожит синюю дверь. Возможно, парень хотел бы взять его за волосы, но лишь нажимает ладонью между лопаток, не решаясь поднять руку выше.
Толчки становятся увереннее и крепче, затем чаще. Раст вдыхает хмаро-белый туман до самого дна лёгких, захлёбывается им. Ещё, ещё, ещё. Парень кончает с хриплым ошеломлённым мычанием, резко дёрнув на себя его футболку, а у самого Раста белизна рвётся почти беззвучно, всплёскивая по краям черноту, оставляя гулкое сердцебиение, за которым наступает глухота. Короткий скрип кровати, и снова холод, он длится, пока шелестят молнии на штанах и мотоциклетной куртке, звякает какая-то заклёпка. Длится, когда поворачивается ключ в замке и щёлкает металлический язычок. Синие двери хранят много грязных тайн.
Раст поднимает голову. Сгущающиеся сумерки ползут по занавескам, стекая в узорчатые дыры. Последнее, что он видит, прежде чем провалиться в безымянную вату забытья, это отблески маячков полицейской машины на стене, — и всё затопляет кровавым и синим.