Эпиграф №2
Будулай вернулся!!! (с.)

Альфред Джонс любил гулять улочками маленьких провинциальных городков, находящихся вдали от шумных мегаполисов. Уютные двухэтажные домики прятались по бокам улочек среди зелени: ив, туй, вязов, кипарисов и резных клёнов.
Сейчас, идя по одной из таких, Джонс вдыхал свежий воздух и разглядывал открытые лица её жителей: мамашек с детскими колясками, почтенных мужчин, жаривших огромные куски мяса, девчушек в чистеньких платьицах, которые по очереди прыгали через скакалку.
Америка напряг слух, сквозь шум листвы он стараясь различить куплеты детской считалочки…


Раз, два, Фредди уже здесь,
Три, четыре, лучше запри покрепче дверь,
Пять, шесть, тебя ждет нечто ужасное,
Семь, восемь, и тебе никуда не деться,
Девять, десять, ты никогда не сможешь больше спать.


Холодный, можно даже сказать могильный ветер дунул Альфреду в спину. Только что светившее солнце затянули тяжёлые черные тучи – словно ночь решила вопреки всем законам природы вступить в свои права пораньше. Из-за домов в сторону улицы медленно, будто живое голодное существо, стелясь, двигался плотный туман. Всё ближе и ближе. Темнота совсем скрыла улицу, придав домам уродливые очертания, делая их похожими на дома с привидениями, которыми в детстве маленького Америку пугал Киркленд.
Затылком он ощутил взгляд, тяжёлый, полный угрожающей мощи… и звук.
Тихий, но постепенно нарастающий: как будто кто-то вел куском железа по асфальту, металлическим люкам, кирпичам.
…иииииииииииииииИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ! – Всё ближе и ближе, совсем рядом – за спиной.
Только не оборачиваться, не смотреть! Он не мог сдвинуться с места, животный страх приковал его ноги к земле.
К металлическому скрежету добавился звук шагов… Неизвестное приблизилось к нему вплотную… Дыхание тяжелое, смрадное, с шипением выходящее из лёгких…
Бежать… бежать…
Рука неизвестного легла на плечё Джонсу, тело стало ватным и безвольным– всё его существо выло: это конец! А дальше был голос:
-Физкультпривет, Америка!*

-А-А-А-А--А-А-А-А--А-А-А-А--А-А-А-А--А-А-А-А--А-А-А-А-А!!!! – заорал любитель фаст-фуда и … проснулся.
В конференц-зале царила скучная атмосфера, выступал какой-то оратор, но страны его слушали в пол-уха и занимались своими делами: Германия что-то считал на калькуляторе и хмурился, Англия вышивал крестиком, Франция читал газету, Украина тайком разбрасывала записки с просьбой принять её в какое-нибудь международное сообщество, прибалты с Польшей играли в карты. Видимо в преферанс, так как гора шмоток у ног Феликса росла в геометрической прогрессии, а из одежды у балтийцев оставались: у Эстонии любимый ноутбук, у Литвы – поднос, а у малыша Латвии – красный дырокол. За ними сидела Беларусь, сейчас она с отсутствующим видом рисовала на краях протокола собрания модельки тракторов.
А место России пустовало…
«И слава Богу! – подумал Америка. - Это был лишь сон, дурацкий сон…»
- Англия, твоя королева тому поющему педику пожаловала рыцарский титул?** – Франсис отложил газету, лицо его озаряла злорадная ухмылка.
В зале все притихли, похоже, что сейчас начнётся веселуха, почище, чем доклад о проблемах мелиорации пустыни Гоби.
Киркленд в этот момент сосал уколотый от неожиданности, палец, лицо его начало краснеть от обиды.
- Педику? И это говорит тот, чьим символом является петух*** ? – Артур понял, что если сейчас не даст по морде этому жабоеду, то перестанет себя уважать. Да педики, но это его родные… кхм… секс-меньшинства!
- Ха, раньше в Англии был «Турнир большого шлема»**** теперь будет «Турнир большого ч… Хек!
«Хек» Франция сказал потому, что Англия профессиональным, отточенным за многие столетия, броском, в данном случае графина, сбил его на пол…
Народ в зале понял, что сейчас начнётся серьёзный «махач», а всякие попытки Германии и Японии навести порядок были подавлены в зародыше большинством голосов.
- Делаем ставки, пановэ! – раздался задорный голос Лукашевича.
И тут, как и на известной картине великого русского художника… эммм, как его там…. Неважно, главное сцена на тему «не ждали».
Вдруг в зале погас свет, холодный ветер подбросил вверх шторы, скатерти, краплёние карты из кармана Польши, а створки входной двери открыло плашмя прямо на проходящего мимо секретаря. Дверь была широкая, массивная, деревянная, секретарь - маленький, в результате непродолжительной борьбы природа победила человека!
Из глубин коридора в зал начал заползать плотный туман, как во сне Америки.
А потом…
На пороге стоял Брагинский, плащ его в могильной земле, руки сложены на груди, глаза закрыты.
- ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!!!
Ольга, Наташа, как самые стойкие любители Гоголя и читавшие его бессмертное произведение про бурсака и панночку, «на всякий пожарный» предпочли упасть в обморок, причём головой от Ивана. Латвия увидев, что результат его работы так похерён, тоже прилёг рядом с сёстрами – вдруг лежачего бить не будут?
И тут всех удивил Киркленд, который, сделав крутой кульбит, приземлился перед Россией, сжимая в руке рапиру.
- Я - Коннар МакАртур из клана Мак Артуров, а ты кто?
- Ёпт… - страшный образ Ивана дал трещину – Я Россия из Евразии. Артурчик, ты чего?
- Упс – смутился Англия – извини, показалось…
Киркленд быстренько затерялся в толпе делегатов.
- Что тут за спектакль?! – возмутился Людвиг.
- «Вий» называется, - премило улыбнулся Брагинский, и весь мрак улетучился, как ни в чем не бывало.
Остались только насмерть перепуганные прибалты и удивленные лица остальных присутствующих.
- Простите за опоздание, - Россия сел на свое место. – На чем вы остановились?
Если честно, то уже никто не помнил о том, зачем они тут все собрались. Брагинский посмотрел налево и встретился взглядом с Альфредом.
Смешанные чувства одолевали Америку, вроде кошмар – это всего лишь сон, от которого можно проснуться, но Брагинский – это кошмар настоящий, живой, даже потрогать можно.
- Ха-ха! Твоя империя развалилась! Что теперь делать будешь? – все-таки Джонс герой.
- Являться тебе в кошмарах… каждую ночь… каждый раз, как ты закроешь глаза… - тень появилась на лице Вани, затем он перевел взгляд на Англию. – И тебе тоже…
- Я тут причем? – возмутился Артур. – Я тоже когда-то имел много земель, но не комплексую же!
- И мне, и мне приснись! – подал голос Франция, счастливо глядя на Россию и брызжа кровью из носа. – А ночью можешь и так прийти!
- Я не извращенец, чтобы появляться у тебя дома, - скривился Иван.
- Эх! Америка, везет тебе, тебя будут каждую ночь насиловать… - вздохнул франк. – Но морально я с тобой!
- Да он шутит! Просто вымещает злость, а вы тут завелись! – не выдержал Альфред, ну не верил он в то, что Брагинский своей волей может появляться во снах.
- Завелись… завелись… - вторил Франция, все еще мечтая о сне с порнографическим содержанием.
- Я – домой! – обиделся Америка, встал и уже подошел к двери, но вдруг резко развернулся и указал пальцем на Россию. – Только посмей мне присниться, я главный герой своих сновидений!
- Правда? Тогда я буду главным злодеем. Ха! – улыбнулся ему Брагинский.
- Добро победит зло! – парировал Джонс. – Я буду суперменом!
- В красных трусах? – поинтересовался Ваня, чем сильно смутил Америку.
- В обтяжку! – добавил Франция. – Ох, герой-любовник!
За такое растерянное выражение лица у Америки Артур был готов расцеловать даже Францию, ну, и Россию тоже, так уж и быть. Доставили они ему удовольствие.
- Я – домой!!! – повторил Альфред.

***
«Полный бред! - злился Джонс, ложась на кровать. – Не явится он во сне…»
Он закрыл глаза и, показалось, что он проваливается в глубокую пропасть.
- А! – вскрикнул он и соскочил с кровати.
- Нет-нет! – он одевался. – Пойду лучше прогуляюсь…
Как только Америка открыл дверь из своей комнаты, как перед ним предстал совсем другой мир: черно-синие тона с проблесками белого света окружали сад, деревья словно замерли во времени и озеро. Вдалеке виднелся сказочный замок.
- Я все-таки сплю… - логически мыслил Альфред. – Табак из Голландии я выкурил еще на прошлой неделе.
Дверь исчезла, и Джонс оказался в сказочном лесу.
- Но раз так, то я могу стать, кем угодно! – обрадовался он, затем посмотрел на себя и обнаружил, что он… в белом балетном одеянии. – Что за черт!
Заиграла ненавязчивая мелодия Лебединого озера.
- Брагинский! Твою мать, балет – это твоих рук дело?! – неистовствовал Америка. – Выходи, подлый трус!
Лучик осветил небольшой участок озера, и в его свете появился Брагинский… в черном балетном одеянии. Но его правая рука была затянутв в перчатку, на кончиках пальцев которой угрожающе блестели длинные ножи-когти. А поверхность озера каким-то чудом выдерживала вес балетного танцора.
- А давай жить дружно, - предложил Америка, когда заметил, как зловещая улыбка озарила лицо России.
Брагинский лишь протянул свою правую руку и кокетливо так поманил когтистым пальчиком.
- Я ненавижу балет! И ты мне противен, – огрызнулся Альфред и отвернулся.
Но что-то было не так в этом действии, когда он развернулся, его тело словно совершило танец.
- Э-э! – Джонс сделал пару шагов, но понял, что его движения легкие и гибкие.
Часто во сне бывает такое, что ноги становятся ватными, и не можешь бежать, а тут наоборот, как бы ты не двинулся – танцуешь!
- Сделай, как было! – потребовал Альфред и подбежал к Ивану.
Движения были так непривычны из-за легкости, что у Джонса аж дух перехватило от своей скорости, и он споткнулся. Брагинский вовремя оказался рядом и подхватил его за талию.
- Нет, я не буду с тобой танцевать! – покраснел Америка и, вырвавшись из рук, устремился прочь.
Но Россия молча поймал его за руку и закружил его в танце. Как бы Джонс не сопротивлялся, погружался в безумный водоворот пластичных движений. Еще он опасался руки Брагинского с когтями-лезвиями – одно неосторожное движение и ранение неизбежно.
- Я чувствую себя глупо… - сказал Альфред, когда снова лег в танце на руку России.
- Здесь все равно никто нас не увидит, - Брагинский коснулся лезвием щеки парня, оставляя красную дорожку.
Америка задрожал в его руках в столь неудобной позиции на одной ноге.
- ...Ага, в этих пидороватых балетных костюмах, - добавил Джонс и затаил дыхание.
Брагинский усмехнулся и склонился к его лицу…
Альфред упал с кровати и ударился башкой о прикроватную тумбочку. В голове заиграл звон от удара, и закружилась голова. Замерев, Америка понял, что находится у себя в комнате, а за окном приближается рассвет.
- Ох… - простонал парень и тяжело поднялся.
После ночных танцулек настоящее тело теперь казалось неповоротливым и ватным.
Альфред осторожно подошел к двери и резко открыл ее, но перед ним был коридор. Деревья, озеро и сказочный замок были его сном.
«Являться тебе в кошмарах… каждую ночь… каждый раз, как ты закроешь глаза…» - вспомнил он слова России.
- Сволочь! Как ты это делаешь? – рассердился Америка, и поспешил в ванную, чтобы привести себя в порядок.
По привычке он собирался сделать это в танце, но ничего у него не получилось.
- Черт! Но прикольно же это было… - раздосадовался он, вспоминая тот экстаз, который все-таки получил от танца.
Это сравнимо с теми снами, в которых он летал. Похожие впечатления.
Посмотревшись в зеркало, Америка обнаружил царапину на щеке.
- Что за фигня? – потер он рану, но тут же вспомнил Брагинского и когти-лезвия.
«Не может быть!» - испугался он.
То, что Россия появляется во сне – это полбеды, но если он наносит теперь реальные физические повреждения, то это уже действительно страшно.
«Нужно как-то покончить с этим!» - решил Америка, стукнув кулаком по умывальнику.
- Я герой или нет?
Тут он вспомнил то, как Брагинский склонился к его лицу… для чего?
«Поцелуя?» - подумалось Альфреду и его лицо загорелось от жара, а фантазия позволила даже ощутить мягкость чужих губ.
- Нет-нет! И еще раз нет! – закапризничал Джонс.

***

Артур тоже получил порцию кошмара, хотя бы тем, что он с Брагинским просто сидел наедине в пустой темной комнате и пырился на него. Этого было достаточно для того, чтобы Англия проснулся от ужаса и не спал всю ночь.
А к Франции Россия не ходил, боясь пробивать порнографический барьер его подсознания. Кстати, барьер очень крепкий… очень-очень…


* имеется ввиду что росспортсмены розберутся с американцами в СОЧИ 2014
** Элтону Джону королева Англии реально присвоила звания рыцаря с приставкой "сэр!"
*** имеется в виду Галльский петух
**** имеется ввиду Уибылдонский тенисный турнир

Природа не терпит пустоты. В одном месте убудет, в другом — прибавится. От разгрома Киевской Руси Баты­ем неожиданно выиграла... Италия. Точнее, два предприимчивых города-государства, вылупившихся на ее тер­ритории, — Венеция и Генуя.

Со школьных лет мы запомнили рассказ о татарских людоловах, охотившихся по всей Украине за зазевавшим­ся мужичьем. Только соберет селянин зерно и, почесав пузо, задумается: а не развить ли ему теперь еще и культуру, как узкоглазые монголоиды с арканом уже под хатой! Хвать бедолагу и в Крым — сочинять невольничьи плачи. А вот куда девался этот ротозей дальше? Крым — он маленький. На карте, как гроздь винограда. Переварить тучи «сезонных рабочих» экономика полуострова про­сто не могла. Зато в документах из западноевропейских архивов то и дело попадаются рабы и рабыни со славян­скими именами — Лукьяны да Марьи. Отнюдь не турки были первыми, кто придумал припахивать несчастных украинских мужиков! «Просвещенная» Западная Европа; отметилась в этом задолго до них!
В середине XIII столетия Турецкой империи и Крымского ханства еще не существовало физически. Дикоє Поле контролировала Золотая Орда. А в Южный берег Крыма вцепились итальянские хищники, чья прожорливость ничуть не уступала современной сицилийской ма­фии. Венеция и Генуя соперничали между собой по все­му Средиземноморью. Сначала выигрывали венециан­цы. В 1204 году им удалось натравить крестоносцев на Византию и захватить Константинополь. Генуэзцы на­несли ответный удар только через полвека. Подсобив византийскому императору Михаилу Палеологу кораб­лями, они помогли ему отвоевать столицу. Но за это выцыганили себе монополию на торговлю во всех портах Черного моря! Согласно Нимфейскому договору 1261 года только генуэзцы имели право беспошлинно промышлять тут. Всем прочим итальянским купцам любая торговля в Черноморском бассейне строга воспрещалась.
И пошло-поехало! Татары ловили под Киевом хлебо­робов и волокли к генуэзцам в Крым. Меха, хлеб, воск и рабы через руки итальянских посредников стали расхо­диться по всей Европе. Место Киева в европейской тор­говле заняла Кафа. И не просто заняла, а даже переплю­нула! В княжеском Киеве в эпоху его расцвета в XII веке: жили 50 тысяч человек. К XV столетию количество киевлян сократилось всего до пяти тысяч. Зато в Кафе насчи­тывалось в это время 70 тысяч жителей! Хищнический симбиоз генуэзского купечества и Золотой Орды при­нес чудовищные плоды. Татары ловили, генуэзцы продавали — и вся эта милая «экономическая деятель­ность» продолжалась более двухсот лет!

В ноябрьском номере киевских «Университетских известий» за 1886 год мне удалось отыскать статью профессора Лучицкого «Русские рабы и рабство в Руссильоне в XIV и XV вв.» Знаете, где этот Руссильон? Аж на гра­нице нынешних Франции и Испании!
«Главным образом, — писал Лучицкий, — рабов поку­пали в Руссильоне для удовлетворения земледельческих нужд. Недостаток в рабочих и высокая заработная плата, требуемая ими, заставили руссильонцев искать в рабах удобное орудие для выполнения сельских работ».
Еще одной статьей дохода стала торговля женщина­ми, молодостью и здоровьем которых средневековый европеец желал пользоваться со всем пылом своей «трубадурской» натуры: «Русские рабыни и в Руссильоне, как и во Флоренции, покупались охотнее всего, их искали особенно усердно на рынке, и оттого-то и цены на них достигали максимума. Те же причины, которые создава­ли рабство во Флоренции и подымали там цену на рус­ских рабынь, действовали и здесь почти в такой же сте­пени. Покупали обыкновенно русских рабынь в возрасте от 18 до 30 лет; чаще всего таких, которые не перешли возраста в 23—25 лет».
Употребляли этих «прекрасных дам» в высшей степе­ни цинично: «Рабыню русскую, всегда молодую покупа­ли безусловно, и затем по истечении известного време­ни ее ребенок или дети продавались или отсылались в приют, а она сама уступалась во временное пользование другому лицу в качестве большею частью кормилицы... Это было делом крайне выгодным для рабовладельца. Покупая за весьма высокую плату русскую рабыню, ра­бовладелец легко выручал свои затраты путем найма ее на время. Особенно улучшились в этом отношении его шансы, когда в Перпиньяне (столице Руссильона) вошло со второй половины XV века во всеобщую моду держать русских кормилиц».

Теперь ясно, на чьем молоке выросла европейская цивилизация?!

Доходило до смешного — в 1456 году перпиньянский приют св. Иоанна оказался переполненным подкиды­шами: от русских рабынь. Городскому совету пришлось содержать за свой счет 50 кормилиц для этих детей — наверное, из тех же рабынь. «Уже и в прежние годы, — иронизирует Лучицкий, — муниципальные власти не раз возбуждали вопрос о мерах пресечения развиваю­щегося разврата в городе. Теперь они решаются принять более энергические меры. Все ренты приюта истрачива­ются на незаконных детей от рабынь. Совет постановля­ет, что впредь этого быть не должно, и что всякий раз, когда, к приюту будет подброшен ребенок, власти обяза­ны немедленно заняться изысканием родителей этого ребенка, и уже город сам возложит на них издержки по его содержанию в приюте».
Эта история происходит почти за семьдесят лет до знаменитого «путешествия» Роксоланы в гарем султана! Как видим, жители Перпиньяна вели себя куда более «по-турецки», чем сам главный турок! Стремясь застра­ховать себя от недоброкачественной сделки, они даже вносили в договоры о купле-продаже гарантии, что про­даваемая не страдает сумасшествием, эпилепсией и жен­скими болезнями. Но однажды некий пройдоха по фа­милии Брюгат все-таки сумел всучить купцам с Мальор­ки бракованную русскую рабыню, названную в документах Антуанеттой. Те перепродали ее канонику Сакасу, который возбудил против них целое судебное дело — бедная 22-летняя Аннушка страдала нарушения­ми менструального цикла и потому была, по словам свя­того отца, «вечно больна». Остается посочувствовать по­хотливому католическому попику — он поистратился, а его так надули... Причем свои же однокорытники по ци­вилизации.
Генуэзская монополия на торговлю рабами с терри­тории Руси продолжалась целых два столетия. Но в сере­дине XV века Константинополь захватили турки и реши­ли, что делиться с какими-то итальянскими гяурами доходами сам Аллах не велит.
Весной 1475 года на рейд Кафы, как бы между про­чим, завернул ощетинившийся пушками султанский флот и попросил генуэзцев убраться на историческую родину — в солнечную Италию. Торгаши сдались через три дня, собрали бухгалтерские книги и драпанули домой — делать свое «Возрождение».

А по Дикому Полю поехали в обнимку классические татарин с турком — ловить человечинку и пользоваться так хорошо налаженной европейцами экономической машинкой. Но, надеюсь, теперь всем ясно, откуда на по­лотнах тогдашних итальянских художников развелось так много блондинок. При хроническом-то их дефици­те среди аборигенок Италии...