Начало

Александр Александрович Шнель (Schnell Alexander), 1853 года рождения, немец по национальности, лютеранин по вероисповеданию, поданный Австро-Венгерской империи, приехал в Санкт-Петербург из Будапешта без единого гроша в поисках счастья. Ему было тридцать лет, он был высок ростом и имел импозантную внешность.

Уже вскоре он женился дочери старого переплетчика Фридриха Редигера, имевшего мастерскую по адресу: Большая Конюшенная, 7. Молодая — Мария-Луиза-Амалия (Мария Андреевна) Редигер, родилась в Петербурге в августе 1863 и была единственным ребенком. Ее некрасивость и плохая фигура компенсировались хорошим приданным.

В своих воспоминаниях внук Шнель А. младший отмечает, что первоначально мастерская Шнель располагалась на Большой Конюшенной. Так это или нет, сказать трудно, также не понятно использовал ли для начала своего дела мастерские тестя или только приданное. Единственное, что точно: переплетная мастерская Редигер осталась существовать и на 1898 год принадлежала Редигер Генрих Карловичу (видимо, племяннику Фридриха). А наш герой проявил необыкновенную коммерческую хватку и в июне 1885 года основал собственную мастерскую по адресу: Большая Морская 28.

Мастерская на «Брильянтовой улице».

На начало XX века самая главная улица Санкт-Петербурга — нет, не Невский проспект, а Большая Морская. Именно здесь по 31 адресу располагался Императорский яхт-клуб, место, где негласно вершились судьбы Империи. А саму улицу облюбовали ювелирные дома, и горожане часто называли ее Брильянтовой.

Александр Шнель арендовал под мастерскую помещения в доходном доме генерала И. Ф. Тутолмина (имевшего двойной адрес: Большая Морская ул., 28 - Гороховая ул., 13).

Идеальное место для продажи элитных услуг, на этом же квартале находились упомянутый выше яхт-клуб и торговый дом «Фаберже» (д. 40).

Деятельность мастерской.

Мастерская Шнель вошла в историю своими дорогими переплетами. Процитирую письмо Чехова Лаврову от 29.01.1896:

«Милый Вукол, переплетчик Мейер уже вышел в тираж: он служит при тюрьмах. Лучшим считается теперь Александр Шнель. Я был у него, потом он был у меня и приносил образцы. Цена роскошных переплетов колеблется между 10—200 р. До 100 р. переплеты ординарные, а от 100 и выше — так называемые мозаичные, по рисунку, уники. Образцы показались мне изысканными.

По-моему, приличнее всего сделать переплет дорогой и простой, сплошной кожаный, рублей на 30. Если нужно, то Шнель вышлет тебе образцы кожи».

Письмо дает нам представление о расценках и составе клиентуры. Клиентом мастерской был сам император Николай II, члены его семьи (библиотека Великого князя Алексея Александровича наполовину была в Шнелевских переплетах), великие писатели.

Здесь сразу отмечу: в 1909 году мастерская получила статус поставщика двора Его Императорского Величества. «Для получения такого звания, которое само по себе означало серьёзную рекламу, требовалось соблюдение ряда условий: добросовестные поставки двору «по сравнительно малым ценам» товаров или работ собственного производства в течение 8 — 10 лет, участвовать в промышленных выставках, не иметь рекламаций от потребителей и т. д. Звание Поставщика Двора присваивалось не предприятию, а владельцу лично, в случае смены владельца новому владельцу либо наследнику требовалось получать звание заново. Звание давалось только на период поставок» (См. Скурлов В.В., Иванов А.Н. Поставщики Высочайшего двора СПб, 2002).

Дорогие переплеты от 100 рублей пользовались в первую очередь успехом у библиофилов: Максимилиана Отмар-Нейшеллера, М.А. Остроградского, М.Е. Синицына, П.Е. Рейнбота, С. Н. Крейтона, Глазунова и В.А. Верещагина.

Появилась мода среди многих коллекционеров «наряжать» антикварные книги в новые переплеты от Шнель. Это направление критиковал знаменитый библиофил Ульянинский Д.В.: «Переплет должен соответствовать времени издания. Можно допускать разницу лет в 10 —15 не больше. … звать подобного собирателя не книголюбцем или библиофилом, а переплетолюбцем» (Подробнее: см. главу 2 «Среди книг и их друзей»).

Каких размахов оно достигло понять можно посмотрев знаменитый 105 каталог Соловьева, где все пушкинские альманахи одеты в переплеты Шнель, или открыв каталог АО «Международная книга» Собрание редких и ценных изданий из библиотеки Максима Якимовича Синицына. Л., 1930 (Вот где апофеоз мастерской Шнель).

Другая сторона деятельности мастерской (просто, но со вкусом)

При всем вышеуказанном, мастерская Шнель позиционировала себя как соединяющие дешевое производство с художественным.

Бралась за любую работу. Например, в 1898 г. переплетная мастерская А.А. Шнеля осуществила переплетные работы для Музея антропологии и этнографии на 49 руб. В 1903 г. мастерской А.А. Шнель были заказаны папки, паспарту (на 49 руб.), рамки для буддийских картин (на 43 руб.), а также переплеты принадлежащих музею книг на 73 руб. 55 коп.

Мастерская выпускала недорогую «бумагу для любительских переплетов» (стилизованную под ручные оттиски деревянных штампов на декоративных бумагах XVIII в.). Хотя сама мастерская в своих переплетах использовала бумагу с классическими пятнистыми и гребневыми узорами («павлиний глаз», «фонтан», «французский завиток» и др.).

Другим направлением массового: изготовление переплетов для журналов. Очень часто стоимость таких работ включалась в цену подписки.

В первую очередь за эту деятельность (сочетание недорого с художественным) мастерская получила высокие награды:

• Большая золотая медаль Первой Всероссийской выставки печатного дела (Санкт-Петербург 1895);
• Золотую медаль Всероссийской промышленной и художественной выставке (Нижней Новгород 1896).

Клейма и мастера.

Порядок нанесения клейм в Российской империи определялся пунктом 61 раздела «О клеймении изделий русских мануфактур, фабрик и заводов» Устава о промышленности фабричной и заводской» (Свод. законов Росс. Империи, т. XI, ч. 2, изд. 1893 г.):

«61. Клеймение или неклеймение русских разного рода фабричных и мануфактурных изделий предоставляется на волю каждого производителя. Никаких разысканий на фабриках и домашних заведениях, клеймятся ли изделия оных или нет, не допускается».

Подобные туманные формулировки не способствовали порядку в данной сфере. Как Вы видите на фотографии: мастерская Шнель использовала разнообразнейшие клейма. Роднит их только одно – отсутствие указания на мастера.

Имена мастеров остались для нас загадкой. Сеславинский М.В. указывает, на фамилий двух человек, принимавших участие в создании роскошного мозаичного переплёта «Золотой книги» Первой всероссийской выставки печатного дела (Почётной книги посетителей). Он отмечает, что на нижней части лицевой стороны передней крышки переплёта имеются клейма, тиснённые золотом: «перепл. А. Шнель», «позол. А. Конюшковский», «рис. арх. И. Ропет».

Но мы не можем отнести художников к штату мастерской. Они лишь сотрудничали от случая к случаю: архитекторы Ропет Иван Павлович (1845-1908) и Набоков Николай Васильевич (1839-?) (по его рисунку был выполнен бювар для письменного стола; инкрустация, ручная позолота).

Шилов Ф.Г. в своих воспоминаниях указывает, что переплетчик Соколов П. (известен нам по изысканному переплету «Альманаха библиофила» 1929 года) был учеником А. Шнель.

Мы можем только предполагать, что работало 20–30 человек. Работы осуществлялись в ручную без использования промышленных машин. Это очень мелкий масштаб по сравнению с таким мастерскими как Отто Франциевича Кирхнера, создателя переплета к Кутепову «Царская охота».

Не подтвержденные легенды.

Неоднократно из уст старших товарищей я слышал, что на Урале у Шнель выращивались целые стада, и для переплетов бралась кожа телят, которые еще сосали молоко. Их кожа обладает особым свойством: она не пачкается ни маслом, ни чернилами, ни воском.

Или еще: Шнель предпочитал клей из рыбьих костей осетровых и карповых и добавлял эмульсию из отваренных и перемолотых морских или лиманских мидий.В ходе своих поисков подтверждений этим легендам я не нашел. По поводу материалов можно привести слова Верещагина В.А.:

«Для оформления книг использовались лучшие материалы: бархат, шелк, муар, различные виды кожи. В числе особым образом обработанных кож часто применялся сафьян, материалом для которого служат козьи или овечьи шкуры (лучший сафьян изготавливался из шкуры африканской козы). Лайковые переплеты делались из шкур ягнят или козлят. Изысканными считались переплеты, сделанные из опойка — шкуры новорожденного (не старше месяца) теленка. Всем известная, хотя бы по названию, шагреневая кожа (правильнее — шагрень) — особым образом обработанная шкура осла, реже лошади — отличалась относительной жесткостью и характерной фактурой.

В особых экземплярах на внутреннюю сторону крышек книги, в качестве дополнительного украшения наклеивались так называемые дублюры (от французского doublure — подкладка) из шелка или кожи, дублирующие форзац. Первоначально они имели лишь технологическое значение. При украшении переплетов применялось ручное тиснение, не только блинтовое, дающее углубленное изображение, но и конгревное, со штампом и контрштампом, при котором изображение получалось рельефным.

Нередко в оформлении переплета использовался металл — золото, серебро, бронза, даже платина, — а также кость. Иногда переплеты украшали разноцветными эмалями».

Семья

Судя по всему брак нельзя назвать счастливым. Высокому, импозантному Александру узы Гименея явно были тяжелы.

В браке с Марией Андреевной появилось 4 ребенка: Александр, Анна, Федор, Мария.

В семье царил патриархальный строй. Шнель считал, что для женщины нужны три «К» - Kuche, Kirche, Kinder. Из семейных анекдотов известно, что каждое утро отец семейства устраивал «Утро льва» — хлопал дверьми платяных шкафов и орал, что ему нечего надеть, хотя шкафы ломились от костюмов и обуви.

Старший сын — Александр отказался продолжать дело отца, выбрал преподавательскую деятельность, впоследствии стал профессором в Царском селе, преподавал физику и математику.

Известно, у Шнель была неплохая коллекция картин. Несколько работ раннего Бакста сохранились после революции в семье. В своих воспоминаниях Казанцева Василиса Васильевна описывает продажу в 1950-х картины Л. Бакста «Цыганка» (здесь я привожу фото картины).

Семейная жизнь закончилась в 1912 году, когда Александр ушел из семьи к другой женщине.

Двадцатилетие мастерской

В июне 1905 года мастерская Шнель отпраздновала свое двадцатилетие. К этой дате была издана книга «Художественные переплеты и другие мозаичные работы, исполненные ручным способом в переплетной мастерской А. Шнель» (СПб.: Т-во Р. Голике и А. Вильборг, 1905). Она содержала 36 таблиц с работами мастерской. Предисловие написал известный коллекционер и клиент фирмы В.А. Верещагин.

Бегство

В 1914 году, после начала первой мировой войны, австрийский подданный Александр Шнель принимает решение вернуться в родной Будапешт. С собой он берет старшую дочь Анну и младшего Фёдора.

Остальных: бывшею супругу с детьми высылают в Пензенскую губернию (Нижний Ломов), как австро-венгерских подданных, хотя родились они в Санкт-Петербурге.

Дальнейшие судьбы А. Шнель и его семьи расходиться. Федор уезжает в Германию, Анна эмигрирует в Норвегию. Оставшихся на родине ждут суровые испытания. Шнель остается один.

Мастерская Шнель в Петрограде существовала еще до 1917 года. В журнале «Старые годы» за 1916 г. можно найти объявление, что редакция журнала рекомендует своим подписчикам специально выработанный тип переплёта-картонажа с особой бумагой по старинному образцу. Всю подписку за год можно было переплести в четыре тома, по цене 75 копеек за том. Обращаться в мастерскую Шнель. Контролировал ли Александр из Будапешта ее деятельность или нет — информации я не нашел.

Великий переплетчик ведет в туманы

После 1917 года следы великого переплетчика полностью теряются. Его внук Александр Шнель рассказывает, что дед открыл фирму по продаже окон в Будапеште. А может искать данные о последних годах переплетчика надо не там.

Казанцева Василиса Васильевна в своих воспоминаниях отмечает: «У нас в семье есть предание. Бедный переплетчик переходит из города в город и доходит до Франции, где встречает девушку, влюбляется».

Источники:

• Сеславинский, М.В. Аромат книжного переплета: отечественный индивидуальный переплет XIX—XX веков: альбом-каталог. М.: Астрель, 2008. — 496 с., [9] л. факс. : ил., цв. ил., портр., факс.
• Шнель А.А. Памятник прошлому [воспоминания] СПб., 2000. Режим доступа: www.url. exam-ans.ru/voennoe/23037/index.html 07.02.2016
• Казанцев И.А. Рассказ об интересном человеке с нелегкой судьбой. [Из воспоминаний Казанцевой (Тимофеевой) Василисы Васильевны о своей маме Тимофеевой (Шнель) Марии Александровне]. Режим доступа: www.url. pandia.ru/text/78/071/81971.php 07.02.2016
• Выписка из Российского государственного исторического архива (РГИА). Режим доступа: www.url. www.fgurgia.ru/old/showObject.do?object=2777116... 06.02.2016
• Адресная книга города Санкт-Петербурга на 1898. Сост. при содействии Гор. обществ. упр. под ред. П.О. Яблонского СПб.: Лештуковская паровая скоропечатня Н.О.Яблонского. 1897. LXVII с., 4073 стб., 1219 с., 16 л. пл. — стб. 2216, 3725, 3727.
• Чехов А. П. Письмо Лаврову В. М., 29 января 1896 г. Петербург // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983. Т. 6. Письма, Январь 1895 — май 1897. — М.: Наука, 1978. — С. 119—120.
• Ульянинский Д.В. Среди книг и их друзей : Ч. 1- / Д.В. Ульянинский. - Москва: Антикварное кн. отд-ние при маг. древностей и редкостей М.Я. Параделова, 1903. - 27.I. Из воспоминаний и заметок библиофила; II. Русские книжные росписи XVIII века: (Библиогр. обзор). - 1903. - [8], 138 с., 4 л. факс.
• Антикварная книжная торговля Соловьева Н.В. Каталог №105 «Редкие книги», Livres Rares. Спб., 1910.
• Каталог АО «Международная книга» Собрание редких и ценных изданий из библиотеки Максима Якимовича Синицына. Л., 1930
• Скурлов В.В. , Иванов А.Н. Поставщики Высочайшего двора СПб, 2002.
• Шустов А. С. Альбом участников Всероссийской Промышленной и Художественной Выставки в Нижнем Новгороде 1896 г. - СПб., 1896.
• Соболева Е.С. Немецкие фирмы — поставщики оборудования для петербургского музея антропологии и этнографии в начале ХХ века. Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН. Режим доступа: www.url. www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-... 05.02.2016
• Золотова М. Б. Декоративные сорта бумаги в индивидуальных русских переплетах конца XIX - начала XX в. / М. Б. Золотова // Румянцевские чтения. Роль библиотек в развитии и укреплении семейных ценностей и решении демографических проблем. - М. : Пашков дом, 2008. - С. 210-216.
• Шилов Ф.Г. Записки старого книжника. М.: Книга 1990 – стр. 38, 82
• Шнель А.А. Переплетная. 1914. Календарь и памятка :[Образцы бумаг для любительских переплетов и снимки художественных переплетных работ]. - СПб., [1913]. - [24] с.
• Собрание С.Л.Маркова СПб. Глобус 2007. 286 стр.
• Рябов О. переплет // Библиофилы России, том IV, М., 2007 стр. 309-316
• Художественные переплеты и другие мозаичные работы, исполненные ручным способом в переплетной мастерской А. Шнель. СПб.: Т-во Р. Голике и А. Вильборг, 1905. 12 с., 35 л. ил.

P.S.

• Я очень надеюсь, что со временем статья дополниться — будут новые сведения об Александре Шнель и его мастерской.
• Я уточнил у знакомых русскоговорящих немцев фамилия Шнель не склоняется.
• К сожалению, я пока не имею возможности ознакомится со статьей хранителя фонда редкой книги Государственного музея А.С. Пушкина Виктории Анатольевны Тарасовой «Поставщик двора Его Императорского Величества Александр Александрович Шнель и переплеты его работы в книжной коллекции государственного музея А.С. Пушкина», опубликованной в журнале «Про книги», 2014, № 3.

Путешествия	Мир искусства	Мир библиофила

Внимание!!! Если Вы копируете статью себе на сайт, то оставляйте ссылку непосредственно на эту страницу. Спасибо за понимание.

Марсель был рожден на территории Французской Полинезии и 1907 году был привезен в подростковом возрасте в Россию, вернее приехал вместе с матерью, которая служила няней. Повзрослев, он решил не ехать на родину или во Францию, а обосноваться в России, вскоре женился на русской женщине и завел ребенка. После начала Первой Мировой войны, как лицо, имеющее французское гражданство, он мог-бы уехать из России, что-бы вступить в национальные силы, но он, чувствуя себя уже намного более русским, чем французом, решил остаться и начать служить в русской армии.

Он был принят вольноопределяющимся, и, вероятно будучи технически грамотным и прошедшим образовательный ценз на право носить это звание, имея навыки вождения автомобилем, сначала служил шофером, а позже- техником-пулеметчиком в экипаже  аэроплана “Илья Муромец — № 10”.

На одном из боевых заданий, 13 апреля 1916 года, при бомбардировке укрепленной зенитными батареями станции Даудзевас, ответным огнем с земли самолет был сильно поврежден. Его командир, будучи раненым и несмотря на сильный огонь с земли, решил все равно пойти на второй круг и еще раз пролететь над противником. Всего аэропланом во время бомбардировки было сброшено 20 бомб, которыми разрушено станционное здание и поврежден состав с воинской амуницией.

В последние секунды боя, когда бомбардировщик уже фактически вышел из-под вражеского огня, его настиг еще один шрапнельный залп и пилот- глава экипажа А. М. Костенчик был ранен еще раз, уже тяжело, лишился сознания и, упав с пилотского места, потянул штурвал на себя. Сначала аэроплан круто пошел вверх, но потеряв скорость, накренился на крыло и стал стремительно приближаться к земле.

По первой версии, Марсель в это время находился на одной из плоскостей, предварительно привязавшись к стойке и во время падения самолета сорвался и болтался в воздухе. Что он пережил в эти моменты- нетрудно догадаться (позже он, кстати, долго восхищался крепостью конструкции русского аэроплана, которая и спасла ему жизнь). Пля опять на веревке подтянулся на крыло и в течении последующего полета продолжил попытки запуска поврежденных двигателей.

По второй версии, вольноопределяющийся Пля был в салоне “Ильи Муромца”, во время падения самолета ему сломало руку сорвавшимся с креплений прибором, но, не смотря на боль, ему удалось подхватить и удержать тяжелый пулемет, вываливающийся из окна.  На высоте 1500 метров помощнику командира В.Ф. Янковиусу удалось выровнять самолет, раненому главе экипажа  была оказана помощь, и полет продолжался на трех рабочих двигателях (по второй версии, только на одном).

Авенир Маркович Костенчик с орденом святого Георгия.

Виктор Федорович Янковиус.

Марсель Пля вышел на крыло и во время полета через линию фронта, продолжавшегося 52 минуты, занимался обслуживанием двигателей, поддерживал их в рабочем состоянии и пытался запустить неисправные. Во многом благодаря ему бомбардировщику с 70 пробоинами удалось дотянуть до своего аэродрома, расположенного в в Зегевольде и более-менее благополучно сесть- при посадке сломалась верхняя плоскость правого крыла- лонжерон был перебит и крыло держалось только за счет подъемной силы!

За героизм, проявленный во время этого боевого рейса, поручик А. М. Костенчик был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, а прапорщик В.Ф. Янковиус получил золотую георгиевскую саблю. Фельдфебель Касаткин был произведен в офицеры, а  Марселя Пля наградили солдатским Георгиевским крестом 3-й степени.

“Илья Муромец № 10” после посадки, с рухнувшим крылом во время пробега по аэродрому.

По моему, это тоже Марсель Пля, навещает товарищей в госпитале?

Известно про еще один бой Марселя Пля. Он сам предложил взять его в боевой рейс на усовершенствованный бомбардировщик “Илья Муромец Г-3”, где имелся боевой пост хвостового стрелка. Лейтенант Лавров, командир экипажа аэроплана, зная его меткость русского полинезийца, согласился. Во время выполнения этого первого дебютного задания нового аэроплана произошло столкновение с вражескими самолетами. Ниже идет описание этого боя со слов свидетеля событий.

“Все на борту приготовились. Первый истребитель, имея превышение в 150 м, начал атаку с удаления в 300 м. Он в пикировании открыл огонь. Почти одновременно ему ответил Пля. Заговорил и верхний пулемет. Немец дернулся в сторону, перевернулся и стал беспорядочно падать. Тут пошел в атаку второй. Пля не дал ему прицелиться и первый открыл огонь. Истребитель, не меняя угла пикирования, проскочил мимо «Муромца» и устремился к земле. Третий немного походил кругами, развернулся и отбыл восвояси.”.

Из этого рассказа можно предположить, что он был первым  чернокожим авиастрелком, сбившим в бою вражеский самолет, и вероятно, сбил еще один ранее.

В воскресном номере журнала “Огонек” от 23 октября 1916 была опубликована статья о чернокожем русском герое. В ней описывалось, что фельдфебель прекрасно владеет русским языком, лишь изредка проглатывая окончания и даже может пользоваться забористыми солдатскими словечками. Заметка, кстати, написана в немного игривом тоне и показывает Пля как милого, умного, союзного, но все-же больше забавного чернокожего солдатика, а не как серьезного, настоявшего героя Великой Войны. Вероятно, это следствие манеры тогдашних военных корреспондентов изображать русских солдат в бесшабашно- залихватском виде, побивающих германцев и австрийцев одной левой рукой, правую держа за поясом...

"_Здорово,Марсель!
-Здравим желаим вашскороди!
-Как живёшь?
-Ничиво живём помалиньку
Искрятся черным-черные глаза, сверкают зубы и лоснится широкий негритянский нос-арап. Только как же: на голове русская солдатская фуражка, на ногах брезентовые голенища, и такое отчётливое "здравим жилаим". Всякий к нему с вопросом:
-Как ты сюда попал?
Марсель охотно говорит. Русским языком он владеет отлично, только окончания заглатывает. Любит щегольнуть солдатскими словечками, забористыми,как стручковый перец.
Он сын далёких волшебных островов Тихого океана, где солнце повенчано с морем и у них дети счастливые, острова полные улыбок, цветов и шёпота волн.
И в его крови растворено солнце и песни синих приливов.
Марсель Пля-французский гражданин. Девять лет назад его мать была привезена богатыми людьми в Россию в качестве няньки и с нею курчавый и бойкий подросток.
Холодная Россия стала второй родиной чёрному Пля. теперь он женат на русской, имеет ребёнка.
Когда началась война, он как французский подданный, должен был явиться в ряды Жоффра, но остался, вступив добровольцем в русскую армию, сначала в качестве шофёра, потом моториста На воздушном корабле
На "Илье Муромце" он заработал два креста"

К сожалению, неизвестно, что стало с Марселем Пля, чернокожим французом, русским солдатом и, несомненно, героем, после 1916 года и как сложилась его судьба в революционной российской круговерти тех лет…