Лицо, сочувствующее правосудию.
Нам тут внезапно объявили результаты сегодняшнего экзамена по многострадальной теории государства и права. Той самой, на которую я так страшно ругалась вчера и предыдущие четыре года. И знаете – что? Я поступила! На свою любимую уголовщину-криминалистику.

Когда председатель комиссии узнал, что я действительно собираюсь связать свою жизнь с детективным делом, то искреннее ужаснулся и принялся всеми правдами и неправдами отговаривать меня от этой затеи. И трупами-то пугал. И на бескрайне перспективную кафедру финансового права зазывал. Лишь бы только я не лезла в криминальный мир.

Пришлось чистосердечно признаваться ему, что только ради криминального мира я в юриспруденцию и шла. И нет, мои родители здесь не причём, они меня не заставляли. Просто я ужасно люблю всякие расследования. Люблю всем сердцем. Настолько, что не боюсь ни моргов, ни трупов, ни маргинальных субъектов, ни вообще ничего на свете. Так что не нужно мне никакое финансовое право. Мне нужны интересные загадки и приключения. И я их обязательно найду. Или они меня.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Помните, как недели этак полторы или, может, две назад я клятвенно и, для пущей важности, во всеуслышание обещала во что бы то ни стало провести нынешние – предэкзаменационные – выходные дома, в обществе научных трудов и конспектов? Если не помните – просто поверьте мне на слово, иногда это бывает очень полезно.
Так вот. Сегодня я торжественно нарушила это обещание. В своё оправдание могу сказать, что я не хотела, меня  danga SkaTo заставил, за что ему ещё раз огромное, просто нечеловеческое спасибо.

Пробраться на самую верхотуру тщательно охраняемого здания, дабы с высоты птичьего полёта полюбоваться красотами Сергиева Посада. От такого предложения было просто невозможно отказаться. Но я, тем не менее, отказалась - чего не сделаешь на совершенно невменяемую от внезапно подскочившего давления голову.
Меня, однако, в кой-то веки не послушали. Мне аргументированно объяснили, в чём и почему именно я не права. Я устыдилась, в очередной раз осознала, как же всё-таки хорошо общаться с умным человеком, способным, если надо, настоять на своём, и быстренько сменила отрицательный ответ на положительный. Так что закончилось всё хорошо. То есть, не закончилось, конечно, а только началось.

Когда в середине нынешнего июня я ездила в Сергиев Посад с Таней, то увидела там только прекрасную в своей эклектичности Лавру. Ну, и ещё пару улиц, отделяющих её от вокзала. А вот настоящего города, к сожалению, не увидела даже мельком.
А город, тем временем, был, есть и будет, куда ж он денется. Симпатичный такой, зелёный, с моими любимыми малоэтажными домиками-особняками и не менее любимыми производственными строениями.

Знаете, как здорово он выглядит с высоты местной колокольни? А как здорово на эту колокольню взбираться по многочисленным, в том числе и винтовым, лестницам?
А как звонят колокола? Не где-то там далеко, а совсем-совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Невероятно. Потрясающе. Восхитительно. На этом слова заканчиваются и начинается чистый восторг.

Уехать с утра пораньше «ненадолго – в посольство», а через двенадцать часов после этого сообщить в ответ на вопрос о своём местоположении, что гуляешь… в Сергиевом Посаде – это настолько «по-моему», что никто уже даже не удивляется. Не знаю, хорошо это или всё-таки не очень, ибо – предсказуемость же моя нелюбимая, но определённо – очень удобно.

Лавра на закате – красива просто до невозможности.
Беседы о высоком: политике, праве, физике и самолётах – тем более.
А я наивный человек, и у меня ещё «сто-о-олько идей», если вы, конечно, понимаете, о чём я. То обстоятельство, что большинство из них противоречит законам природы и элементарным требованиям здравого смысла, конечно, несколько смущает, но никоим образом ни умаляет их прелести.

Это прекрасное и совершенно новое для меня чувство, когда неспешной походкой ты приходишь на железнодорожную станцию в полной уверенности, что впереди ещё уйма электричек, и тут вдруг выясняется, что нет, не уйма, и вообще, та, которая отходит через секунду, – последняя на сегодня.

Одиннадцать часов вечера. Я еду домой. В электричке. Той самой – последней за день. Одна. Впервые в жизни - без билета, который просто не успела купить. В обществе чрезвычайно странных личностей не слишком привлекательной наружности. Скинув босоножки и закинув ноги на сиденье напротив.
Мне ужасно стыдно за свою катастрофичность и катастрофически весело.
Электричка – скорая, так что через час с небольшим я уже оказываюсь в столице. На тёмной-тёмной платформе Москва-3, где нет ни турникетов (что, собственно, и требовалось), ни людей, ни даже станции как таковой. Зато есть железнодорожный мост, который, по словам добрых людей, должен вывести меня в сторону «Рижской».
А, нет. Не «Рижской». Единственный прохожий, которого мне удаётся отловить на мосту, со страшным акцентом и ужасом в глазах сообщает, что мне будет ближе дойти до «Алексеевской» и с грехом пополам объясняет, как это сделать.
Иду. Прямо по проезжей части – благо машин в радиусе видимости нет и не намечается. Шлёпаю по лужам, любуюсь незнакомыми пейзажами. Вокруг меня – сплошь офисные здания и закрытые объекты. И ни души. Вообще. Только темнота, тишина, всё ещё свежий после дождя воздух. Красота, одним словом.
Люди, в количестве двух человек, обнаруживаются только километра через два. Отлавливаю их, уточняю маршрут, ныряю в подворотни. Попутно выясняю, что могла бы не шататься незнамо где, а спокойно доехать до вокзала и купить билет там, на выходе. Или заблаговременно запастись обратным билетом. Но я же лёгких путей не ищу. Я их вообще не замечаю. Принципиально.
Тем временем, на горизонте появляется лестница. Небольшое восхождение – и я у метро. Полчаса в подземелье – и совсем дома: живая, здоровая и ужасно довольная жизнью.

20:21

Лицо, сочувствующее правосудию.
- Для чего вам зонт?
- А вдруг дождь.
- Я впервые вижу человека, который боится дождя в помещении.
- А я и не боюсь. У меня ведь зонт.
(с)


Как сознательная личность, собралась сегодня с утра пораньше на консультацию к экзамену. Вышла из дому, узрела жуткий ливень, поняла, что зонт – даже любимый – меня от него не спасёт, подумала: да ну её, эту консультацию, если до неё надо добираться по такой непогоде, разочарованно вздохнула, развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла обратно домой.
Разумно? Вполне.
И нет, мне за это не стыдно. Даже перед самой собой.

Главное теперь - не прокрутить аналогичный фокус с самим экзаменом. А то я ж себя знаю. И с меня вполне станется испугаться перспективы промокнуть до нитки и замёрзнуть больше, чем неудовлетворительной оценки по этому вашему праву. И никакой зонт тут уже не поможет. Тут уже вообще ничего не поможет, если честно.

Сейчас за окном опять творится нечто совершенно непотребное. Кажется, даже с градом.
А вот день был хороший. Тёплый и по-весеннему свежий.

22:51

Лицо, сочувствующее правосудию.
А ещё мы, со свойственным нам изяществом, подали документы на шенгенско-финские визы.

После третьего столкновения со мной в дверях визового центра, тамошний охранник перестал спрашивать у меня паспорт. Видимо, решил, что человек, который в течение получаса с ошалелым видом носится туда-обратно без видимой цели, опасным для местного общества быть не может просто по определению. Только для себя самого.

Визовый центр изнутри чем-то очень похож на зал ожидания в аэропорту. Те же ряды кресел, те же информационные табло под потолком, те же стойки регистрации, в смысле, подачи документов. Лепота, одним словом.

Когда выяснилось, что милая девушка из страховой компании всё-таки неправильно оформила мне страховку, я даже не удивилась. Я вообще никогда не удивляюсь, если что-то идёт наперекосяк. Наоборот, я удивляюсь, когда всё идёт гладко и ровно. Удивляюсь и настораживаюсь.
А тут - ну, пробежалась до соседнего подъезда за новой справочкой. Заодно свежим воздухом подышала.

Финские имена собственные - это такая прелесть, что я до сих пор под впечатлением. А электронные адреса - и вовсе, нечто совершенно невообразимое. Уйма букв и милейшее звучание в русской транскрипции.

Из формальностей нам остался только обратный билет. И, наверное, что-то ещё, но об этом я подумаю завтра.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Забавный у меня всё-таки организм.

Пока я ношусь, как угорелая, по городам и весям, старательно нарываюсь на всевозможные неприятности, сутками не сплю и не ем, разгадываю хитроумные загадки и творю разнообразные непотребства, он цветёт, светится здоровьем и едва не визжит от восторга, а иногда даже и визжит – отчего бы, собственно, и нет. Но, стоит мне хоть немного замедлить свой бег, расслабиться и зажить спокойной, размеренной жизнью, - тут же начинает демонстративно хулиганить.

Агрегатное состояние «жуть».
Давление – выше крыши. Температура и пульс – на нуле. В ушах звон, в голове шум, во взоре бездна.
Сквозь тебя словно пропускают разряды тока, а ты ничего не можешь с этим поделать. Ничего, кроме нового головокружительного приключения.

В такие моменты идея рвануть первым попавшимся рейсом в любую горячую точку за компанию с какими-нибудь миротворцами кажется мне не такой уж и глупой. Или не с миротворцами (действительно, кому я там нужна без медицинского образования и желания таскать на себе килограммы оружия), а с коллегами-журналистами.
А - что? Чрезвычайная ситуация в режиме двадцать четыре на семь. Минимум гарантий. Максимум риска. И никаких полутонов. То, что доктор прописал.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Я не то, чтобы не люблю фантастику, я просто не воспринимаю её всерьёз, что, в моём случае, означает: не воспринимаю совсем. Поэтому когда один хороший человек в тысяча-сто-неизвестно-какой раз за год уже даже не предложил, а практически приказал мне посмотреть, наконец, «Доктора Кто», ибо – интересно же, я, конечно, согласилась из уважения да любопытства, но, на всякий случай, приготовилась к худшему.
И худшее не заставило себя ждать. Оно появилось на экране ещё в первые секунды серии и, напугав своим, мягко говоря, малопривлекательным видом какого-то парня, куда-то побежало. Следом за ним побежал Доктор. А за Доктором - кто-то ещё. Или, может, от него – кто там их всех в такой катавасии разберёт.
Я немного полюбовалась на этот дурдом, поняла, что он мне как-то не по душе, тяжко вздохнула и уже вознамерилась поскорее выключить его от греха подальше. Но тут вспомнила, что человек, сосватавший мне его, всё-таки хороший, вменяемый и вообще плохого не посоветует и, скрипя сердце, продолжила приобщаться к прекрасному в надежде на то, что дальше будет лучше.
Время шло, маразм крепчал, я недоумевала.
Недоумевала так самозабвенно и отчаянно, что даже не заметила, как в один прекрасный момент маразм происходящего вдруг отошёл на десятый план. А потом, и вовсе, растворился в атмосфере. А на его месте материализовалась бездонная морально-ментальная бездна. И стало уже совершенно не важно, на фоне чего она разверзается. Ведь, какая, в конце концов, разница, как выглядит кошмар, если он просто существует и отравляет жизнь окружающим? Тем более, что история-то совсем не о нём и даже не о приключениях в пространстве и времени, а о Человеке.
О Докторе, способном спасти кого угодно, кроме себя самого. Безумно обаятельном, безмерно замечательном, но притом ужасно одиноком. О рыцаре, которому за все его подвиги достаются лишь несчастья. О волшебнике, слишком могущественном для того, чтобы быть счастливым. О герое, в чьей шкуре вы бы не хотели оказаться.
Такая трогательная-трогательная сказка без начала и конца.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Суббота.
Вот уж не знаю, это мне персонально так везёт, или все остальные люди тоже живут в состоянии беспрерывного расследования, просто благоразумно об этом молчат, но куда бы я ни пошла, куда бы ни взглянула – всюду, буквально на каждом шагу натыкаюсь на какую-нибудь уголовщину.
К примеру, позавчера.
Пошла тихим, светлым вечером провожать дорогих друзей до ближайшего метро – обнаружила в стеклянной витрине мебельного магазина небольшое пулевое отверстие. Присмотрелась к нему, прикоснулась, на всякий случай. Убедилась в том, что пуля, оставившая его, была выпущена не с улицы в направлении магазина, а совсем наоборот – из торгового зала на улицу. И пошла себе дальше с невысказанным «Зачем?» на периферии сознания.

Воскресенье.
Во второй раз за неделю побывала в Лосиноостровском парке. Теперь уже – не случайно, а абсолютно намеренно, и не на окраинах оного, а во вполне цивилизованной его части.
Нецивилизованная, надо сказать, была интереснее.
Зато в цивилизованной было озеро и укромное местечко для пикника – чуть менее оригинальное, чем крыша заброшенной больницы, конечно, но тоже ничего: неподалёку от воды и в тенёчке, что при нынешней погоде особенно приятно.

Понедельник.
Говорят, от судьбы не уйдёшь. А я вот сегодня ушла. Демонстративно. Ибо не до неё мне было с утра пораньше.
Завтра я тоже отчего-нибудь уйду. Наверное. Но сначала прокачусь на другой конец города за туристической страховкой и загляну на огонёк в любимую библиотеку.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Дорогое Мироздание неоднократно и недвусмысленно намекало нам на то, что туда, куда мы идём, ходить не надо. Но мы его намёков упорно не замечали. Мы их фотографировали.


Да, на здоровье! Лишь бы не с нами.

Очень много фотографий сомнительного качества и подозрительного характера.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Ровно в полдень мы с Настей встречаемся в условленном месте.
У нас за плечами рюкзаки со множеством чрезвычайно странных, по меркам простого обывателя, но очень полезных в любой экспедиции вещей. В глазах – озорной блеск, свидетельствующий о том, что мы задумали нечто грандиозное. А в самом ближайшем будущем - прогулка по закрытому и тщательно охраняемому объекту, которого, если верить картам, не существует в природе, и, конечно же, пикник на крыше заброшенного бункера.

Первым делом, нам нужно найти в незнакомом районе автобусную остановку, да не абы какую, а вполне конкретную. И со второй попытки мы её всё-таки находим. Дожидаемся своего автобуса. Уезжаем на нём далеко-далеко за город, и там, на лоне природы, смело ныряем в омут нового приключения.
Всё, что требуется от нас в ближайшие несколько часов, - это идти по намеченному заранее маршруту, соблюдать элементарные меры предосторожности, не шуметь и не попадаться на глаза местным охранникам.
Кстати, про охранников. На случай встречи с ними, у нас даже легенда есть. Мы – эти, ну как их там, а, - энтомологи. Именно в такой формулировке.

Чем дальше в лес – тем страньше путь.
Размеренно шуршит ЛЭП. Бетонная ограда, вдоль которой пролегает наш путь, пестрит забавными и не очень изречениями обо всём на свете. Тропинка, ведущая нас к цели, здорово заболочена и в нескольких местах украшена следами огромной собаки с подозрительно длинными когтями. Я как раз пытаюсь представить себе облик их обладательницы, когда справа от нас, в роще, куда нам предстоит свернуть с минуты на минуту, раздаются глухие хлопки.
Это могут быть позывные местных путешественников, символ присутствия где-то поблизости какой-нибудь гордой птицы или что угодно ещё. Но оказывается – второе. К счастью для нас и того самого «чего угодно», которое Настя весьма предусмотрительно идёт встречать с раскрытым перочинным ножом наперевес.

На противоположной стороне рощи нас ждёт очередная дорожка. А ещё чуть дальше – разукрашенное всеми цветами радуги объявление о том, что где-то там, впереди, располагается закрытая зона, куда вам, ребята, лучше не соваться во избежание неприятностей. И внушительная дыра в заборе – для желающих проверить сие официальное заявление на достоверность.

Далее идут слова и действия, которые, на первый взгляд, совершенно не логичны, но если бы не они - вы бы сейчас это не читали.(c)

Лицо, сочувствующее правосудию.
На этом Чемпионате Европы по футболу я болела за Ховарда Уэбба. Да, это тот самый скандальный арбитр с Туманного Альбиона, которому наши комментаторы советовали «ещё чай с собой на поле принести». Как же я хотела, чтобы именно он судил финальный матч! Но, увы, этого не случилось. А очень жаль.
И за сборную России. Но за неё я болею и, чует моё сердце, буду болеть всегда – на уровне безусловного рефлекса. Если бы от этого «боления» хоть немного зависело качество игры наших ребят, они бы выигрывали все свои матчи с преимуществом в десятки голов.
А ещё я болела за сборную Испании. И она победила! Во второй раз подряд, между прочим. Так что на моей улице сегодня праздник.

4:0. С таким счётом сегодня сборная Италии уступила испанцам.
4:1. С таким мы проиграли свой заключительный матч в групповом этапе.
Только если о нашей игре и вспоминать страшно, то итальянцам хочется от всей души поаплодировать – за то, что, несмотря на явную разницу в классе, действительно играли и изо всех сил боролись за победу.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Намедни мы с  Фло,,  Мистер Фей,  San Sebastian и товарищем Александром "видели ночь, гуляли всю ночь до утра". По любимым улицам, тёмным переулочкам, владениям Ленинградского вокзала (откуда  San Sebastian, сыграв с нами в Крокодила, благополучно уехала в славный город на Неве), прекрасным набережным и площадям.
А утром вместо того, чтобы разойтись кто куда - отпустили товарища Александра отсыпаться, а сами, захватив из плешкинского общежития чемоданы, в компании которых Фейре предстояло вечером уехать в родные края, с песнями и плясками отправились к Фло: приходить в себя и всячески мешать хорошему человеку заниматься уборкой родного жилища.
В полдень я позвонила маме, дабы сообщить, что мы все живы, здоровы и даже счастливы, и спросить реквизиты собственного загранпаспорта. Со второго раза даже дозвонилась. Пожелала любимой родительнице доброго утра. Радостно сообщила, что "я в Бирюлёво, у меня в глазах звёзды, и мне срочно нужен номер моего загранпаспорта". При этом уточнять, что звёзды, о которых идёт речь, - картонные и любовно вырезанные несколько секунд назад своими руками, разумеется, не стала. Номер паспорта, тем не менее, получила. Вместе с пожеланием хорошо повеселиться.
Через сколько-то там часов наших посиделок на дворе - как всегда, внезапно - настал вечер, и мы пошли провожать Фей в дальние края. В процессе я узнала, что неподалёку от "Орехово" есть автобусная станция. И что сбор за провоз багажа, оказывается, оплачивается отдельно, а не входит в стоимость билета. Последнее, кстати, узнала не только я, но и все мы. За пять минут до отправления автобуса.
Домой я вернулась ещё в июне.

Лицо, сочувствующее правосудию.
А у меня сегодня День Рождения. И не обычный, а самый лучший на свете.

Ребята, спасибо вам огромное за этот день, за чудесные поздравления-пожелания и за то, что вы, такие замечательые, есть в моей жизни. Я вас всех очень-очень люблю и не никогда не устану вам об этом говорить.

:heart:

23:46 

Доступ к записи ограничен

Лицо, сочувствующее правосудию.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

Лицо, сочувствующее правосудию.
Скупила в ближайшем книжном всю красивую канцелярию. На этом моя подготовка к вступительным в магистратуру и закончилась.

Теоретически у меня имеется целых две специализации на выбор: родная, любимая уголовщина и многострадальная мировая политика. На самом деле, никакого выбора, конечно же, нет, ибо моё сердце давно и навеки отдано детективному делу, но само сочетание вариантов умиляет просто неимоверно.

Главная проблема науки теории государства и права заключается в том, что это вообще не наука, а чёрт-те что. Недо-история, недо-философия, недо-политология, недо-право. Одно сплошное «недо» - нудное, бессмысленное и беспощадное.
А главная проблема меня, как человека и абитуриента, заключается в том, что мне эту теорию государства и права ещё сдавать и сдавать. Письменно. При поступлении на кафедру уголовных дисциплин, что характерно. Зачем? За что? Доколе? Неведомо.

Чем дальше в лес, тем больше я разочаровываюсь в гуманитарных науках и очаровываюсь естественными и точными. Умнею, не иначе.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Вчера мы должны были носиться по Белокаменной в поисках приключений. Однако в самый последний момент наши планы кардинально изменились, и даже не один раз, что, впрочем, только добавило им очарования. День получился замечательным, посиделки в узком кругу – по-домашнему уютными, а стихийно образовавшийся мозговой штурм – поистине фееричным.
В связи с последним, памятка себе на ближайшее будущее: обязательно установить на ноутбук, а лучше сразу на телефон любимые дешифраторы. Потому что если азбуку Брайля я, в крайнем случае, распознаю и на глазок (вы удивитесь, но в определённых ситуациях такие противоречивые понятия, как «азбука Брайля» и «на глазок» вполне совместимы), то штрих- и компьютерные коды могу без помощи техники и не расшифровать.

Вообще, количество разнообразных авантюр, на которые я столь самонадеянно подписалась в течение предыдущих двух суток, по-хорошему, должно меня настораживать. Должно. Но совершенно не настораживает, зато радует просто безмерно.
Если всё сложится, как надо, а оно обязательно сложится, под моим-то чутким руководством, в ближайшее время мне совершенно точно не придётся скучать. Окружающим меня людям, что характерно, - тоже, так что посочувствуйте им на досуге. А за меня просто порадуйтесь.

02:29

Лицо, сочувствующее правосудию.
Расскажу-ка я вам в перерыве между субботне-воскресными приключениями о том, где была на неделе. Кажется, в среду.

Университет от меня в ближайшее время всё равно никуда не денется, а вот хорошая погода к вечеру может и испортиться, подумала я, и вместо того, чтобы подать, наконец, документы в магистратуру, отправилась гулять в Архангельское. Ещё я подумала о том, что надо всегда выбирать самые извилистые пути к цели. Потому что, чем более извилист твой путь, тем выше вероятность того, что в процессе его преодоления ты нарвёшься на что-нибудь интересное, и поехала в усадьбу не по прямой и с комфортом, а своим ходом и кружным путём – аж через Красногорск.
Единственная на всю первую половину дня электричка (и как только люди катаются по этому маршруту на работу, при таком-то расписании поездов?), выбранная наугад маршрутка. Всего час с небольшим в дороге, считая блуждания по московскому подземелью, - и я уже была на месте. Аккурат к открытию парка.

Утро рабочего дня – это такое благословенное время, когда даже в самых популярных в народе местах пустынно, тихо и хорошо просто до неприличия. Солнышко светит, птички поют, никто не ходит по ногам, не толкается и не орёт на ухо – не знаю, что ещё надо для счастья простому интроверту, но перманентному экстраверту, вроде меня, и этого вполне хватает для начала.
Прибавьте к такому вопиющему счастью настоящий лес, симпатичную усадьбу и реку с камышами, кувшинками и утками – почувствуйте себя на моём месте.

Ещё по дороге в усадьбу я заметила неподалёку от неё музей разнообразной техники. Однако отклоняться от изначально намеченного курса тогда не стала. Зато с удовольствием свернула с проторенной дорожки на обратном пути.
Многочисленные танки, ракетные установки, боевые и не только машины, а также бесконечно прекрасные самолёты и кое-какое оружие. Я почти не разбираюсь в военной технике (точнее, в технике как таковой как раз разбираюсь более или менее, а вот во внутренней механике оной – никоим образом), но это совсем не мешает мне – катастрофически миролюбивому человеку, кстати, – отчаянно её любить.
Особенно – самолёты. Истребители, о да. На этом месте должен быть долгий прочувствованный монолог на тему «научите меня управлять этой красотой, ну пожа-а-алуйста», но… А может всё-таки научите, а? Я высоты не боюсь, нагрузок – тоже, право от лево отличаю. Даже знаю, где можно достать подходящий самолёт. Вот.

Лицо, сочувствующее правосудию.
На выходных мы опять расследовали убийство. По этому поводу я добрых полдня расхаживала по городу с револьвером в руке, кидалась острым ножом в безобидные парковые деревья и даже поджигала кое-что за чашечкой чая.
И да, я точно уверена в том, что мы именно расследовали, а не совершали. У меня, если что, даже доказательства есть. И соучастники. То есть, конечно, коллеги.


Кстати о них – о коллегах, которые прекрасны просто до невозможности.

- А нормальные люди у нас в команде есть?
- Слава богу, нет.



О свидетелях.

- Кто пойдёт допрашивать свидетеля?
- Я. У меня пистолет.

Наличие у тебя в руках огнестрельного оружия существенно упрощает процесс коммуникации с окружающими.


И о жертвах.

- Замок на входной двери не взломан. Следов борьбы в квартире и на теле убитой нет.
- Значит, она впустила убийцу в дом добровольно.
- Очевидно. Вопрос - почему?
- Потому что дура!


Лицо, сочувствующее правосудию.
«Франкенштейн».
Две версии спектакля подряд с получасовой передышкой между постановками - два выстрела в сердце. Breathtaking в прямом и переносном смысле этого слова. Ошеломляюще, душераздирающе, великолепно, запредельно.

Создание в исполнении Камбербэтча: дикое, неукротимое, отчаянное – настоящий ураган в человеческом обличье. В исполнении Ли Миллера – и не Создание даже, а почти_человек: ущербный, восторженный, ранимый, израненный и глубоко несчастный. Одного на страшные деяния толкает условно праведная ярость, другого – до умопомрачения обидная безысходность. Первый наступает, угрожает, пугает, второй вызывает лишь горькую жалость к своей персоне.
И ни один из них, на свою беду и чужое горе, не понимает, что Виктор Франкенштейн, сколь бы хорошим или, наоборот, плохим человеком он ни был, не бросал их умирать. Он дал им жизнь. Просто они, так же, как и великое множество других живых существ, не смогли правильно ею распорядиться, хотя в какой-то момент и получили такую возможность. What a pity for them.

Такие разные образы и такие разные спектакли. Тот, в котором Создание играл Камбербэтч, был, по моим ощущениям, в десятки раз тяжелее своего отражения. Или, может, всё дело в том, что его я увидела первым.

Отдельных восторгов заслуживает потрясающая сценография спектаклей, прекрасная игра второстепенных персонажей и операторская работа, стирающая границы между театральным партером и залом кинотеатра.



Футбол.
Кто там говорил, что российская сборная не может не выйти в четвертьфинал просто по определению? Кто недооценивал способности нашей команды к сомнительным достижениям? Ребята, вы жестоко ошибались.
Мы проиграли. Очень глупо, крайне несвоевременно, но, что самое печальное, – совершенно заслуженно.
И мне даже не грустно по этому поводу. Мне стыдно за катастрофически непрофессиональную игру сборной моей страны и очень обидно за тех ребят, которые, в отличие от своих коллег по команде, действительно играли, выкладывались по максимуму и заслуживали победы.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Во дворе самого обычного жилого дома на Ленинском проспекте случайно обнаружился миниатюрный лес. В глубине этого леса – красивый особняк. А в особняке – минералогический музей имени А.С. Ферсмана. Я давно собиралась заглянуть туда, дабы убедиться в том, что хорошие люди не зря регулярно расхваливают при мне тамошнюю экспозицию, но всё как-то не успевала. А тут ноги сами привели меня к цели. Это судьба, решила я, и отправилась любоваться геологическими красивостями.
Через два часа блужданий меж усыпанных драгоценными камнями витрин, я поняла, что:
а) В этом музее не то, что гулять до упаду, жить можно.
б) Я хочу как минимум три четверти тамошних экспонатов в своё безраздельное владение.
в) … И растеряла со школьных времён не все свои познания из области химии, а всего лишь девяносто девять процентов оных – гораздо меньше, чем мне казалось.
А потом выставочный зал внезапно стал закрываться - всего-то в пять часов по московскому времени. Пришлось мне спешно сворачивать свою спонтанную экскурсию и выбираться на улицу, где, пока я любовалась геологическими красотами, как раз успел начаться тёплый летний дождик.

Путь мой лежал в сторону Нескучного сада. То есть, это изначально «в сторону», а в итоге, естественно, «непосредственно в», потому что – ну, парк же: река, деревья, свежий воздух, как тут пройти мимо.
Однажды я уже была там в пасмурную погоду. Точнее, во время сильнейшего ливня. И «была» не совсем верное определение для описания того времяпрепровождения. Потому что быть можно в тёплой одежде, укрытии и под зонтом. А я позировала фотографам. Под холоднющим проливным дождём, на открытой части моста и в лёгком платье. Как обычно, в общем.
В этот раз вспышек и платьев поблизости, к счастью, не наблюдалось. Зато был мой любимый зонт, в компании которого и под аккомпанемент Arctic Monkeys я совершенно чудесно прогулялась над рекой, по открытой части моста, а потом и просто по городу.

Лицо, сочувствующее правосудию.
Мы с Таней так основательно собирались во Владимир, что в результате поехали в ближайший и потому куда более подходящий для однодневной прогулки Сергиев Посад.
Этот город – он эфемерный. Вроде бы – есть, а так с виду и не скажешь. Серьёзно. Когда идёшь от вокзала в направлении Троице-Сергиевой Лавры, то видишь лишь небольшую площадь, пару коротких улочек, ещё пару переулков… и, собственно, всё. Дальше твоему взору открывается сама Лавра и многочисленные подходы к ней. Ещё, разумеется, небесный свод, куда ж без него. Но больше – ничего. И хотя ты, конечно, догадываешься, что где-то там, далеко-далеко, за оградами монастыря тоже есть жизнь, никаких подтверждений этой теории не видишь. Во всяком случае, не с территории Лавры.
Ещё там очень странный климат. В жилой части города – тепло и душно. В исторической – тоже, к счастью, далеко не минус двадцать, зато - совершенно ледяной ветер.
Сама Лавра, которой было отдано всё наше внимание, – невероятно красива и просто невероятна. Переливается всеми цветами радуги, сочетает в себе бесконечное множество архитектурных стилей, сияет на солнце золотыми куполами.


Ещё много-много архитектурной красоты тут