Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Пристрелите меня, кто-нибудь, из человекофилиилюбия...

...Братья всегда остаются братьями, и прав на не-родственность - просто нет. (с)

@темы: размышлизмы, (с), Глюки, глюки, сто четыре штуки...

10:36

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Сеть вернули.
Выдыхаем, бобёр.

@темы: нервное, Новости, Я

10:33 

Доступ к записи ограничен

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

17:55 

Доступ к записи ограничен

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Он устает, конечно, but nothing special,
Молод, а дослужился уже
До вице-
Да, он успешен, конечно,
Он так успешен,
Что не находит времени
Удавиться.

Вечером он заходит, находит столик,
Просит "мне как всегда, но в двойном размере",
Так и сидит один и уходит только,
Если его выгоняет Большая Мэри
Или не Мэри, но Анна
По крайней мере,
К Вере и Сью он относится крайне стойко.

Да он успешен, он, черт возьми, успешен,
Днем бесконечно пашет, а ночью пишет,
Только глаза закроет, как сразу слышит,
Что из углов выходят, как на поверке,
Тотчас все эти армии черных пешек,
Все эти тетки с боками прогорклых пышек,
Те, кого он придумал, стоят и дышат,
Дышат и плачут. Он поднимает веки.

Слышь,- говорит одна - с добрым утром, отче,
Вот - говорит, посмотри, я измяла платье,
Оно мне стоило тысячи дальнобоев,
Один меня полюбил - отпускал в слезах аж.
Папа, - говорит, - я устала очень
Мне надоело быть этой старой блядью,
Этой звездой просроченного Плейбоя
Папа, я хочу на горшок и замуж.

Другой хватает его и кричит: "Всю зиму
Я обивал пороги ее парадных,
Я одевался так, как она просила,
Я уже сто страниц не курю ни крошки.
Слышишь, будь мужиком, не тяни резину,
Слышишь, давай, придумай меня обратно,
И напиши туда, где она простила,
Я ее никогда, никогда не брошу."

Третий говорит: "Вот тебе приспичит,
Тебя прикольнет, порадует, позабавит,
Тебе наверное весело. Мне вот грустно..."

Он открывает пачку, ломает спичку,
С третьей он прикуривает, зубами
Стискивает муншдтук до глухого хруста.

Он говорит: "Хотите мятных пастилок?"
Гладит их плечи, сжавшиеся в комочек,
Гладит их платья, севшие из-за стирок.
Шепчет, касаясь губами холодных мочек,
Я не могу, не могу не могу спасти вас,
Я не могу, не могу, не могу помочь вам,

Я не могу, не могу, не умею, хватит,
Надо было вас всех убивать в начале..."

Жена выходит из спальни в одном халате,
Хмурится: "Я услышала - здесь кричали..."

Он обнимает ее и целует в самый
Краешек губ и тихо легко смеется.
Он чувствует, как внутри у ней сердце бьется.

Мэри они придумали вместе с Анной.
От Мэри ему сегодня не достается.
(с) Аля


@темы: нервное, (с), Глюки, глюки, сто четыре штуки..., Я

12:48

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Мне нельзя злиться. Черт.
Дик, помоги, а?..

Цикл. Гребаный. Рррррррр... Не спрашивайте, что это значит.

@темы: нервное, Глюки, глюки, сто четыре штуки..., Я

23:35

***

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Когда-то (когда-то очень давно), мой дорогой, ты был святым и невинным. В этой жизни или, может быть, в какой-то прошлой, когда только появился на свет, ты еще не знал, что такое подлость, ложь, предательство, лицемерие, ревность и зависть, преступное равнодушие. Ты вообще еще не знал никаких слов, мой дорогой. Между нами говоря, слова - это жуткая гадость, они всегда лгут, мой дорогой, всегда.
Позже тебя научили говорить. Ты видел множество людей вокруг, начинал понимать слова. Рано или поздно ты, конечно, узнал все это мерзкое... то, о чем я говорил выше. Все вокруг принимали это, представляешь? Кто-то неохотно, кто-то почти радостно, но все считали, что жить без этого невозможно. И ты, мой дорогой, стал считать так же. Не спорь, милый, не спорь. Ты начал лгать - сначала по мелочам, потому что "ничего ведь не случится". Тебе, конечно, говорили, что лгать нехорошо, но при этом всегда добавляли - необходимо, уверяли, что ложь - неотъемлимая часть жизни. Они вообще часто путали жизнь и выживание.
И когда ты, мой дорогой, совершил свое первое предательство, ты даже не заметил. Да и никто не заметил. Никто не назвал это предательством - просто чуть-чуть не оправдал чьи-то ожидания. Подумаешь, все так делают. Я абсолютно серьезен, мой милый.
Стоило тебе попросить у кого-либо помощи, как у них находились тысячи причин отказать. Уважительных. И чаще всего - просто не верили, что тебе нужна помощь. И вслед за ними ты перестал верить людям. Ты крутился на нескольких работах, жил в маленькой квартире, на которую твои родители зарабатывали всю жизнь. Постепенно тебе стало казаться, что неплохо и живешь.
Ты все реже выходишь на улицу не по делу. Разве только изредка, вспоминая, что нужно как-то организовывать досуг, или если совсем заедает скука. Ты не смотришь на небо - боишься споткнуться. Когда-то давно ты увлекался фотографией - теперь фотоаппарат достается только когда приезжают родственники, с целью добавить пару снимков в скучный семейный фотоальбом.
Ты так и проживешь всю эту жизнь, мой дорогой. И еще пару-тройку следующих. Даже не думая о том, что можно по-другому, не помня того, каким был когда-то.
И только в самом конце - ты вдруг поймешь, что умираешь. Уходишь насовсем, и больше никогда не вернешься. Ты решишь позвонить тетке (матери, сестре, дяде - кто там у тебя?), даже возьмешь трубку, но номер так и не наберешь. Вместо этого выйдешь на балкон - на то, чтобы пройтись по улице, твои больные усталые ноги будут уже не способны - и застынешь у перил, впервые за долгое время глядя на небо.
И вот тогда, мой дорогой, ты снова станешь святым и невинным. Только это не нужно будет уже никому, как, в сущности, и не было нужно - ты умрешь в полной уверенности, что все запомнят тебя достойным, благоразумным человеком, который никогда не смотрел на небо.
И вот тогда ты заплачешь, мой дорогой. Совершенно идиотски, по-детски зарыдаешь, отчаянно жалея о том, чего у тебя не было - мечты и дороги к звездам, настоящей любви, безбашенной веры и понимания.
Я даже не прошу вспоминать меня тогда, мой дорогой.
Просто умри живым. Святым и невинным. Каким был когда-то.

@темы: размышлизмы, Глюки, глюки, сто четыре штуки..., Рассказ, Я

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Любимый...
Пальцы к стеклу.
Услышу тебя еще когда-нибудь? Увижу?
Темень за окном, огоньки чужих окон, бескрайнее небо и звезды. Видно почти сквозь пальцы.
Вернешься? Обещал...
Смеяться. Сквозь тяжесть на сердце. Улыбаться - пусть не ему, но хотя бы - для... Молчать. Прятать глаза под ресницами, занять руки чем-нибудь. Опуститься на кресло, отвести взгляд от окна. Закрыть сердце - на короткое время, спрятать слезы.
- Любимый.

@темы: размышлизмы, Глюки, глюки, сто четыре штуки..., Рассказ

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени -
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.

Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.

Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре,-
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.

В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе,-
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!

@темы: размышлизмы, (с)

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Косплэим пыльного тиллианского мухолова, неделю даже не нюхавшего спиртного...
Да. Трава.

@темы: размышлизмы, Глюки, глюки, сто четыре штуки..., Я

16:33

...

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
В доме холодно. Странно, окна все закрыты.
Остываю.

@темы: размышлизмы, Я

14:57

Глюк...

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Профессор Рейке оглядел в зеркале свое субтильное тело, закутанное в белый халат, худое морщинистое лицо, седые волосы, столь же седые брови, сведенные к переносице, и изрек:
- Знаешь, я тут недавно осознал, что ничто не вечно. Вот ты живешь себе, живешь... И я живу, вот уже сто два года как. И этот зануда Пфейндрихс. А рано или поздно мы все умрем. Исчезнем. Пшик! - и нету.
Профессор покачал головой и отхлебнул виски.
Профессор был невероятно брюзгливым старым гением. Впрочем, недоброжелатели склонялись к тому, что гением он был раньше, пока его не настигли старческий склероз и старческий же маразм. Тем не менее, старый профессор все еще был способен на многое, и Фей даже гордился, что учится у него.
- Профессор, вы это только поняли?
Профессор задумался.
- Не перебивай, - буркнул он по здравом размышлении и продолжил, - Да ладно мы! Когда-нибудь и жизнь перестанет существовать. И Вселенная. И в этом никто не виноват - ни ты, ни я, ни Звезды, ни Судьбы, ни даже этот зануда Пфейндрихс. Нда. Навевает пессимизм, не находишь?
Фей не находил. Ему было еще всего двадцать два, и задумываться о смерти лет до пятидесяти он не собирался. Но спорить с профессором было себе дороже, потому Фей кивнул и краем глаза покосился в иллюминатор за спиной Рейке. За иллюминатором был космос.
Профессор выплеснул остатки виски в горшок с тиллианским мухоловом. Мухолов радостно шевельнул листочками.
- Ничего вы, молодежь, не понимаете... - горестно вздохнул профессор Рейке.

@темы: размышлизмы, Рассказ

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Все красиво...
только грустно...
немножко... (с)


@темы: размышлизмы, (с), Я

11:27

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Я слишком многого хочу. Знаю.
Простите меня, пожалуйста, если сможете.

@темы: Отдавая долги, Я

11:12 

Доступ к записи ограничен

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
08.03.2009 в 23:17
Пишет  Домовёнок Кузенька:

Новое стихотворение
Через много лет я скажу себе: "Вымирай",
И уйду на дно, на ходу обрастая шерстью.
Меня примут мамонты в свой ледниковый рай,
И я буду гордиться этой безумной честью.

А пока я живу, проповедую каждый вдох.
Не считаю дни и упрямо не верю смерти.
Не владеют моей судьбою ни чёрт, ни бог -
Не ищу опоры в земной и небесной тверди.

Верю только ветру, влюблённому в паруса,
И, когда он мечтою мои наполняет крылья,
Я своими руками делаю чудеса -
Не по силам мне человеческое бессилье.

А когда ветер стихнет, нет-нет, не уйдет за край,
Не свернётся в штиль, а исчезнет в иные двери,
Я уйду под лёд, я скажу себе: "Вымирай".
А пока я живу и упрямо в бессмертье верю.

URL записи

@настроение: "Он вернется. Боже." - в оригинале было по-другому, но мне так.)

@темы: (с)

23:11

>.

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
В который раз убеждаюсь в том, что думать мне вредно. Думать, скучать, а ждать я просто не умею.
Хочется забиться в угол и скулить.
Не-не-не, Дэвид Блейн.
Читать и застрелиться спать. И отставить суицидальные наклонности гребаного арфинга. Мы - Николай Второй светлая эльфийка Лютиэн, мы верим и надеемся. Надеемся и верим. И так всю жизнь. Ужас какой.
Ах да.
Мы еще любим.
Ладно, читать и спать.
Хорошей ночи.

@темы: размышлизмы, нервное, Я

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Пятьдесят восьмая страница. Полет нормальный. Книга прекрасна.

@темы: размышлизмы, нервное, Я

20:24 

Доступ к записи ограничен

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Об одном молю - о милосердье! (c)

Заело меня на неких странных и очень глючных вследствии общей глючности состояния размышлизмах. Собственно, по поводу жалости. Немного абстракции и много конкретики.
Заело меня по поводу Дика, ага. Вспомнился дивный анекдот:
Из ночных кошмаров Ниенны:
Гоняется за ней Учитель Мелкор с Грондом по Ангбанду и орет:
- Меня жалеть?!!! (c)

Только в данном случае, конечно, никакой экспрессии не наблюдается.
Просто... мне жаль его. До нервной дрожи и ощущения почти-боли в груди. Я же чувствую его. Не всегда и неполно, но чувствую. И мне его жаль.
Вообще, мое скромное имхо, - жалость характеризует того, кто жалеет, а не того, кого жалеют. Дик мне возражать не собирается, его моя жалость покамест не очень-то и волнует.
Проблема в другом. В том, что я же помогать полезу. А у меня ни сил, ни, главное, информации, только все испорчу. Грустно.
И все-таки...
Я не ловила ни картинку, ни ощущения того, что случилось, когда ему было тринадцать. То есть, после - да, а собственно момент смерти - нет. И его боли, той, я не чувствовала. Оно к лучшему, безусловно.
И есть у меня подозрение, что я сейчас не чувствую и десятой доли его боли. А он смотрит на меня своими черными глазами, усмехается и успокаивает - как-то очень походя, не интересуясь, получится или нет - "Все нормально, леди".
И он ведь действительно справится... Но мне жалко его. Все равно жалко.

@темы: размышлизмы, Глюки, глюки, сто четыре штуки..., Я