Таки что дальше?..
вторник, 17 марта 2009
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Когда с утра пораньше цитируешь Грибоедова - это страшно...
Таки что дальше?..
Таки что дальше?..
понедельник, 16 марта 2009
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Восхитительные, прекрасные люди. Они потрясающи.
В порядке оффтопа, адресное:
Mell, надеюсь, я не все испортила? Просто я действительно очень разозлилась...
В порядке оффтопа, адресное:
Mell, надеюсь, я не все испортила? Просто я действительно очень разозлилась...
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Человеческое тело, старое. Волосы седые, длинные седые волосы. Только глаза все такие же, ярко синие, мне все так же говорят, что я красива. Врут бессовестно, конечно, но все-таки.
А мне спокойно. Я не волнуюсь, честное слово, куда уж мне, старой, зачем? Только болит в груди чьей-то чужой болью. Больно мне за вас, мальчики, берегите себя и друг друга, пожалуйста, это главное, это важное. Мне-то что, я пожила, я была счастлива, я этому очень, очень рада. У меня волосы поседели, лицо в морщинах... А вы берегите. Пожалуйста.
Люблю я вас, люблю обоих, вы все сможете, я верю, правда. Вы только не бойтесь ничего, и друг друга не бойтесь, и слушайте. Просто - слушайте.
Я-то старая, мне лет много, много... Поживите еще за меня, любимые. Не причиняйте друг другу боль.
А мне спокойно. Я не волнуюсь, честное слово, куда уж мне, старой, зачем? Только болит в груди чьей-то чужой болью. Больно мне за вас, мальчики, берегите себя и друг друга, пожалуйста, это главное, это важное. Мне-то что, я пожила, я была счастлива, я этому очень, очень рада. У меня волосы поседели, лицо в морщинах... А вы берегите. Пожалуйста.
Люблю я вас, люблю обоих, вы все сможете, я верю, правда. Вы только не бойтесь ничего, и друг друга не бойтесь, и слушайте. Просто - слушайте.
Я-то старая, мне лет много, много... Поживите еще за меня, любимые. Не причиняйте друг другу боль.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Поликлиника. Брррр.
Нет, мы не обращаем внимания на трясующиеся руки, ноги и прочие части тела. Это в порядке вещей, да-да, бьющихся предметов в руках все равно нет.
После поликлиники надо будет еще в магазин зайти, а потом, наверное,уже поеду. Крышей? Не смешно.
Это я все к чему.
Желающим поиметь меня в личное пользование, ежели таковые вдруг найдутся, телефон в помощь. Только учтите, что я нервная и злая до ужаса. С незнакомыми людьми я еще смогу изображать дружелюбие, а вот со знакомыми уже вряд ли. За редким исключением, разумеется.
Нет, мы не обращаем внимания на трясующиеся руки, ноги и прочие части тела. Это в порядке вещей, да-да, бьющихся предметов в руках все равно нет.
После поликлиники надо будет еще в магазин зайти, а потом, наверное,уже поеду. Крышей? Не смешно.
Это я все к чему.
Желающим поиметь меня в личное пользование, ежели таковые вдруг найдутся, телефон в помощь. Только учтите, что я нервная и злая до ужаса. С незнакомыми людьми я еще смогу изображать дружелюбие, а вот со знакомыми уже вряд ли. За редким исключением, разумеется.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Леди Мен идиот, поздравьте.
Тоже мне, открытие.
У леди мерзкая привычка ходить на ДР практически незнакомыхлюдей существ. И теперь леди не знает, где ей взять деньги на подарок, ибо в противном случае придется тихо сидеть в сторонке и любоваться... Впрочем, скорее всего так и будет.
А еще у леди трясутся руки. И эти *эпитет* *эпитет* *эпитет* соседи, кажется, задались целью просверлить дырку из их квартиры в мою черепную коробку. И, кажется, им это удастся.
Тоже мне, открытие.
У леди мерзкая привычка ходить на ДР практически незнакомых
А еще у леди трясутся руки. И эти *эпитет* *эпитет* *эпитет* соседи, кажется, задались целью просверлить дырку из их квартиры в мою черепную коробку. И, кажется, им это удастся.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Как можно находитья в хорошем расположении духа, когда тебя будят дрелью, я не понимаю.
Дома веселое соревнование - кто громче, соседи сверху или Ольви в колонках.
Дома веселое соревнование - кто громче, соседи сверху или Ольви в колонках.
Когда дождь гасит свет
Забываю про покой.
И голос в темноте
Зовет, словно живой...
Как бы не любил,
Смерти наплевать,-
Она возьмет свое
И тут уж плачь, не плачь... (с)
Забываю про покой.
И голос в темноте
Зовет, словно живой...
Как бы не любил,
Смерти наплевать,-
Она возьмет свое
И тут уж плачь, не плачь... (с)
воскресенье, 15 марта 2009
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Из серых наших стен, из затхлых рубежей нет выхода, кроме как
Сквозь дырочки от звезд, пробоины от снов, туда, где на пергаментном листе зари
Пикирующих птиц, серебряных стрижей печальная хроника
Записана шутя, летучею строкой, бегущею строкой, поющей изнутри.
Так где же он есть, затерянный наш град? Мы не были вовсе там.
Но только наплевать, что мимо, то - пыль, а главное - не спать в тот самый миг, когда
Придет пора шагать веселою тропой полковника Фосетта,
Нелепый этот вальс росой на башмаках нести с собой в затерянные города.
А пока
Мы как тени - где-то между сном и явью, и строка наша чиста.
Мы живем от надежды до надежды, как солдаты - от привала до креста.
Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин,
Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.
Так сколько ж нам лет, так кто из нас кто - мы так и не поняли...
Но странный сей аккорд, раскрытый, как ладонь, сквозь дырочки от снов все ж разглядеть смогли -
Так вслушайся в него - возможно, это он качался над Японией,
Когда последний смертник запускал мотор над телом скальпированной своей земли.
Ведь если ты - дурак, то это навсегда, не выдумаешь заново
Ни детского сна, ни пары гранат, ни солнышка, склоняющегося к воде,
Так где ж ты, серый волк - последняя звезда созвездия Иванова?
У черного хребта ни пули, ни креста - лишь слезы, замерзающие в бороде.
А серый волк зажат в кольце собак, он рвется, клочья шкуры оставляя на снегу,
Кричит: "Держись, царевич, им меня не взять, крепись, Ванек! Я отобьюсь и прибегу.
Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, -
Но только через танец на снегу, багровый Вальс Гемоглобин".
Ты можешь жить вскользь, ты можешь жить влет, на касты всех людей деля,
Мол, этот вот - крут, а этот вот - нет, а этот, мол - так, ни то и ни се.
Но я увидел вальс в твоих глазах - и нет опаснее свидетеля,
Надежнее свидетеля, чем я, который видел вальс в глазах твоих и понял все.
Не бойся - я смолчу, останусь навсегда Египетским ребусом,
Но только, возвращаясь в сотый раз домой, засунувши в компостер разовый билет,
Возьми и оглянись - ты видишь? Серый волк несется за троллейбусом,
А значит - ты в строю, тебя ведет вальс веселою тропой, как прежде - след в след.
Рвись - не рвись, но он не пустит тебя, проси - не проси.
Звездною фрезой распилена планета вдоль по оси.
Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин
Будет наша остановка - Вальс Гемоглобин.
Сквозь дырочки от звезд, пробоины от снов, туда, где на пергаментном листе зари
Пикирующих птиц, серебряных стрижей печальная хроника
Записана шутя, летучею строкой, бегущею строкой, поющей изнутри.
Так где же он есть, затерянный наш град? Мы не были вовсе там.
Но только наплевать, что мимо, то - пыль, а главное - не спать в тот самый миг, когда
Придет пора шагать веселою тропой полковника Фосетта,
Нелепый этот вальс росой на башмаках нести с собой в затерянные города.
А пока
Мы как тени - где-то между сном и явью, и строка наша чиста.
Мы живем от надежды до надежды, как солдаты - от привала до креста.
Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин,
Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.
Так сколько ж нам лет, так кто из нас кто - мы так и не поняли...
Но странный сей аккорд, раскрытый, как ладонь, сквозь дырочки от снов все ж разглядеть смогли -
Так вслушайся в него - возможно, это он качался над Японией,
Когда последний смертник запускал мотор над телом скальпированной своей земли.
Ведь если ты - дурак, то это навсегда, не выдумаешь заново
Ни детского сна, ни пары гранат, ни солнышка, склоняющегося к воде,
Так где ж ты, серый волк - последняя звезда созвездия Иванова?
У черного хребта ни пули, ни креста - лишь слезы, замерзающие в бороде.
А серый волк зажат в кольце собак, он рвется, клочья шкуры оставляя на снегу,
Кричит: "Держись, царевич, им меня не взять, крепись, Ванек! Я отобьюсь и прибегу.
Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, -
Но только через танец на снегу, багровый Вальс Гемоглобин".
Ты можешь жить вскользь, ты можешь жить влет, на касты всех людей деля,
Мол, этот вот - крут, а этот вот - нет, а этот, мол - так, ни то и ни се.
Но я увидел вальс в твоих глазах - и нет опаснее свидетеля,
Надежнее свидетеля, чем я, который видел вальс в глазах твоих и понял все.
Не бойся - я смолчу, останусь навсегда Египетским ребусом,
Но только, возвращаясь в сотый раз домой, засунувши в компостер разовый билет,
Возьми и оглянись - ты видишь? Серый волк несется за троллейбусом,
А значит - ты в строю, тебя ведет вальс веселою тропой, как прежде - след в след.
Рвись - не рвись, но он не пустит тебя, проси - не проси.
Звездною фрезой распилена планета вдоль по оси.
Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин
Будет наша остановка - Вальс Гемоглобин.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Юноша, почти мальчик, стукнул пару раз кулаком в окошко в двери тюремной камеры.
- Ала, ты уверена? Нет, ты точно уверена?
Голос, отвечавший ему из комнаты, был почти равнодушен и полон странной легкости.
- А что ты предлагаешь? Я все равно ни на что не гожусь. Слишком мало терпения и усидчивости, слишком много жалости к себе. Да ты и сам это прекрасно знаешь.
- Пусть так, но все-таки… Как же твоя жизнь? Тебя же любят, правда, любят!
- Родители любят свою дочь, а не Алу Свайс. И об этом ты тоже знаешь. Да и ты… Признайся хотя бы себе. Ты хочешь спасти меня исключительно из-за обостренного чувства справедливости.
Парнишка упрямо мотнул головой и заглянул в окошко. Ала сидела на полу камеры рядом с койкой и вертела в руках соломинку. Как она изменилась… Была вполне себе симпатичная девочка, а сейчас волосы свалялись в какой-то невразумительный грязно-желтый комок, кожа нездорового зеленоватого цвета, под глазами черные круги… И легкий до пустоты взгляд – голубая радужка глаз кажется белой.
Ей ведь даже все равно, с кем она говорит. Юношу передернуло. А Ала продолжала говорить, глядя все так же куда-то в пустоту.
- Так я хотя бы спасу одну жизнь, хоть что-то. Ты видел эту девочку, Гел? А рисунки ее ты видел? Это красиво, очень красиво… Она обязательно станет прекрасным художником. Если ее не убьют до этого.
- А ты?
- А я нет. Ты, наверно, думаешь, что я сошла с ума, - смешок. – Возможно. Просто я настолько четко вижу…
Она замолчала, продолжая мять в руках соломинку. Гел уже собирался уходить, когда она снова заговорила.
- Я ведь совершенно точно знаю, что было бы, если бы у меня не было возможности отдать свою жизнь за чью-то еще. Я бы так и мучалась всю свою никчемную жизнь, и мучила бы тех, кто оказывался бы рядом… Нет никакой опоры, понимаешь, Гел? Не понимаешь… Не важно. Я недостойная, они правильно сказали.
- Но как же, ведь все же… любая жизнь…
- Я не принесу пользы никому, даже себе! – голос хлестнул как пощечина, - Меня никто не будет любить – я сама не позволю, страшась их и своей боли. А у той девочки счастье впереди. Счастье, понимаешь? Уходи.
Она отвернулась.
Гел еще несколько раз пытался продолжить разговор, но девушка не реагировала. Парень вздохнул и поежился. Не должно быть так…
А завтра казнь.
- Ала, ты уверена? Нет, ты точно уверена?
Голос, отвечавший ему из комнаты, был почти равнодушен и полон странной легкости.
- А что ты предлагаешь? Я все равно ни на что не гожусь. Слишком мало терпения и усидчивости, слишком много жалости к себе. Да ты и сам это прекрасно знаешь.
- Пусть так, но все-таки… Как же твоя жизнь? Тебя же любят, правда, любят!
- Родители любят свою дочь, а не Алу Свайс. И об этом ты тоже знаешь. Да и ты… Признайся хотя бы себе. Ты хочешь спасти меня исключительно из-за обостренного чувства справедливости.
Парнишка упрямо мотнул головой и заглянул в окошко. Ала сидела на полу камеры рядом с койкой и вертела в руках соломинку. Как она изменилась… Была вполне себе симпатичная девочка, а сейчас волосы свалялись в какой-то невразумительный грязно-желтый комок, кожа нездорового зеленоватого цвета, под глазами черные круги… И легкий до пустоты взгляд – голубая радужка глаз кажется белой.
Ей ведь даже все равно, с кем она говорит. Юношу передернуло. А Ала продолжала говорить, глядя все так же куда-то в пустоту.
- Так я хотя бы спасу одну жизнь, хоть что-то. Ты видел эту девочку, Гел? А рисунки ее ты видел? Это красиво, очень красиво… Она обязательно станет прекрасным художником. Если ее не убьют до этого.
- А ты?
- А я нет. Ты, наверно, думаешь, что я сошла с ума, - смешок. – Возможно. Просто я настолько четко вижу…
Она замолчала, продолжая мять в руках соломинку. Гел уже собирался уходить, когда она снова заговорила.
- Я ведь совершенно точно знаю, что было бы, если бы у меня не было возможности отдать свою жизнь за чью-то еще. Я бы так и мучалась всю свою никчемную жизнь, и мучила бы тех, кто оказывался бы рядом… Нет никакой опоры, понимаешь, Гел? Не понимаешь… Не важно. Я недостойная, они правильно сказали.
- Но как же, ведь все же… любая жизнь…
- Я не принесу пользы никому, даже себе! – голос хлестнул как пощечина, - Меня никто не будет любить – я сама не позволю, страшась их и своей боли. А у той девочки счастье впереди. Счастье, понимаешь? Уходи.
Она отвернулась.
Гел еще несколько раз пытался продолжить разговор, но девушка не реагировала. Парень вздохнул и поежился. Не должно быть так…
А завтра казнь.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Я, пожалуй, все оставлю как есть,
Не считая за спиной расстояния,
Взяв с собою только верность и честь,
Я уйду своею волей в изгнание. (с)
Снова трясет.
Пора бы привыкнуть, девочка.
А Джед пьет кофе. Бррр, гадость.
Все что-то пьют. Пойти, что ли, таки чай сделать?.. Зеленый чай спасет мир. Если не он - то кто... тьфу, что?
Верните способность обрабатывать информацию...
Не считая за спиной расстояния,
Взяв с собою только верность и честь,
Я уйду своею волей в изгнание. (с)
Снова трясет.
А Джед пьет кофе. Бррр, гадость.
Все что-то пьют. Пойти, что ли, таки чай сделать?.. Зеленый чай спасет мир. Если не он - то кто... тьфу, что?
Верните способность обрабатывать информацию...
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
- Я хочу тебя увидеть, понимаешь?
- Понимаю. А теперь еще ты научись понимать, что я могу быть не один.
- Я знаю.
- Знаешь. А теперь еще понимать научись.
- Я не понимаю только, почему мне должно быть до них какое-то дело... Я увидеть тебя хочу.
- А подождать - никак?
- Никак. Я сейчас хочу.
- Да не могу я, меня люди ждут, ты не один такой...
- Я знаю, все знаю. И все равно.
- Дурак.
- Дурак. Я люблю тебя.
- Я тебя тоже. Через час, на Первомайской.
- Понимаю. А теперь еще ты научись понимать, что я могу быть не один.
- Я знаю.
- Знаешь. А теперь еще понимать научись.
- Я не понимаю только, почему мне должно быть до них какое-то дело... Я увидеть тебя хочу.
- А подождать - никак?
- Никак. Я сейчас хочу.
- Да не могу я, меня люди ждут, ты не один такой...
- Я знаю, все знаю. И все равно.
- Дурак.
- Дурак. Я люблю тебя.
- Я тебя тоже. Через час, на Первомайской.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Пожалуйста не умирай
Или мне придется тоже
Ты конечно сразу в рай
А я не думаю что тоже
Хочешь сладких апельсинов
Хочешь в слух рассказ длинный
Хочешь я взорву все звезды
Что мешают спать
Пожалуйста только живи
Ты же видишь я живу тобою
Моей огромной любви
Хватит нам двоим с головою
Хочешь море с парусами
Хочешь музык новых самых
Хочешь я убью соседей
Что мешают спать
Хочешь солнце вместо лампы
Хочешь за окошком Альпы
Хочешь я отдам все песни
Про тебя отдам все песни
Хочешь солнце вместо лампы
Хочешь за окошком Альпы
Хочешь я отдам все песни
Про тебя отдам все песни
Или мне придется тоже
Ты конечно сразу в рай
А я не думаю что тоже
Хочешь сладких апельсинов
Хочешь в слух рассказ длинный
Хочешь я взорву все звезды
Что мешают спать
Пожалуйста только живи
Ты же видишь я живу тобою
Моей огромной любви
Хватит нам двоим с головою
Хочешь море с парусами
Хочешь музык новых самых
Хочешь я убью соседей
Что мешают спать
Хочешь солнце вместо лампы
Хочешь за окошком Альпы
Хочешь я отдам все песни
Про тебя отдам все песни
Хочешь солнце вместо лампы
Хочешь за окошком Альпы
Хочешь я отдам все песни
Про тебя отдам все песни
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Он меня пугает. Серьезно.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Самое вредное - это когда хочешь сказать, а слов подобрать не можешь. Хочешь сделать, а не знаешь что. Хочешь помочь - а это невозможно в принципе.
Мироздание, хватит уже издеваться, мы все поняли и осознали.
Снились вперемешку мои сны и сны Дика. Эффект... странный.
Доброго утра.
Мироздание, хватит уже издеваться, мы все поняли и осознали.
Снились вперемешку мои сны и сны Дика. Эффект... странный.
Доброго утра.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
суббота, 14 марта 2009
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Пресветлая Леди стоит на краю парапета, ветер треплет длинные волосы. У Пресветлой Леди прекрасные, мягкие, седые волосы и очень холодные глаза. Тонкие, длинные, сильные белые пальцы, вытянутое лицо, застывшая маска холодности.
Пресветлая Леди не плачет - она сжимает кулаки и сжимает зубы. И сквозь сжатые зубы отдает очередные приказы.
Пресветлая Леди привыкла к холоду. Она любит сильный ветер и грозы. Один сумасшедший сказал, что в нее ударит молния, и теперь Пресветлая Леди каждую грозу проводит на верхушке Северной башни. То ли ждет, то ли бросает вызов.
Пресветлая Леди спорит со всеми - с людьми, Судьбой... Не спорит только с ветром.
Пресветлая Леди не плачет.
А может, просто ветер слишком быстро срывает слезы - этого не знает даже она сама.
Холодное изваяние Северной башни.
Пресветлая Леди Тинтавэль.
Пресветлая Леди не плачет - она сжимает кулаки и сжимает зубы. И сквозь сжатые зубы отдает очередные приказы.
Пресветлая Леди привыкла к холоду. Она любит сильный ветер и грозы. Один сумасшедший сказал, что в нее ударит молния, и теперь Пресветлая Леди каждую грозу проводит на верхушке Северной башни. То ли ждет, то ли бросает вызов.
Пресветлая Леди спорит со всеми - с людьми, Судьбой... Не спорит только с ветром.
Пресветлая Леди не плачет.
А может, просто ветер слишком быстро срывает слезы - этого не знает даже она сама.
Холодное изваяние Северной башни.
Пресветлая Леди Тинтавэль.
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
14.03.2009 в 14:13
Пишет Ирландский Песец:14.03.2009 в 13:29
Пишет Кактус-пришелец:Может, речь идёт о конкретном Лисе, но, в любом случае, за всю свою короткую жизнь я не встречала ещё ни одного Лис, который не был бы чудом *чу*

URL записи
URL записи14.03.2009 в 13:07
Пишет Звёздный Волк:
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
А красное на руках - это ягодный сок. Точно-точно. (с) угадай, кто! нет, не Вуди.
22:17
Доступ к записи ограничен
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Ты понимаешь, что если остынешь теперь, то остынешь совсем.
Ты ничего не говоришь. Только спишь лицом к стенке, нервно, во сне смаргивая слезы.
Ты ничего не говоришь. Только спишь лицом к стенке, нервно, во сне смаргивая слезы.
Хочется дождя за окном.
Все прекрасно.