18 августа...
"В четыре часа дня, в Петербурге, на проспекте Красных Зорь, появилось странное объявление: "Инженер М. С. Лось приглашает желающих лететь с ним 18 августа на планету Марс явиться для личных переговоров от 6 до 8 вечера. Ждановская набережная, дом 11, во дворе."
А. Толстой "Аэлита"

"Сегодня, 18 августа 19.. года, ровно в 5.00 по московскому времени, началось то, к чему он готовился полтора десятка лет. Старт первой фотонной ракеты ознаменовал новую эру в истории межпланетных сообщений."
А. Стругацкий, Б. Стругацкий "Страна багровых туч"

очередное местное, на сей раз не в моем изложении
На старых французских картах Российской империи, сделанных в XVIII веке, напротив Нижнего Новгорода обозначен таинственный город Курим.

Что это за город, откуда взялся и куда пропал - никто не знает. Видели его только французы. Все остальные, включая местных жителей, на месте Курима видели что угодно - слободу Канавинскую, слободу Стрелецкую, Карповку-Молитовку-Гордеевку и даже страшное место под названием Гнилицы. Но только не город Курим.

Судя по французским картам, сперва город Курим вместе с Нижним Новгородом принадлежал Тартарии, а точнее ее вассалу принцу де КашИну. Но примерно в 1740 году правитель соседнего ВолодимЕрского герцогства дуче ВолодимЕр завоевал принципат КашИна, и с тех пор граница между дуче и Тартарией проходила строго по реке Окка. Тартария осталась без КашИна, зато с мордуанами, доминионом Новогардия и такими городами как Нофимки, Троуза, Пафлофф, Стоба, Петзора и некоторыми другими. В общем, маленькая стала Тартария. Чуть больше нынешней Нижегородской области. Даже без Казани.

Короче, я понял откуда взялся Курим.
Представьте французика-картографа, такого плюгавенького, в поношенном камзольчике и засаленной треуголке. Посадили его в пьяном виде на баржу, дали задание записывать все, что услышит и зарисовывать все, что увидит. Вот он бегает от борта к борту, увидит какую-нибудь деревню - сразу к бородатому мужику с веслом на корме: "Кес кё сэ?" Типа, что это за хрень такая и как называется? После чего как слышит, так и пишет.

И вот подплывают они к месту впадения реки Окки в реку Волжу. Справа на горе Нисней Новогород виднеется. А слева на низком берегу постройки какие-то, баржи рядами стоят, дым коромыслом, кабаки, шлюхи. Подбегает французик к мужику с веслом: "Кес кё сэ?" А мужику уже не до французика, он целый день веслом махал, ему отдыхать хочется. А это вот место - как раз и есть место отдыха всех мужиков и бурлаков перед выходом дальше на Большую Волгу.

Потому мужик оборачивается и орет радостно другим мужикам с веслами: "Курим!" И тут на идущих следом баржах, ладьях, ушкуях и белянах все разом мужики с веслами и бурлаки без весел: "Курим!"
И закуривают.
А французик записывает.

После 1812 года город Курим с французских карт исчез. Наверное потому что ссыльные французики, посетив Нижний Новгород, уже точно узнали, что находится напротив и почему там кабаки, шлюхи и дым коромыслом.
Оригинал с картой здесь


www.facebook.com/profile.php?id=100009525754556

12.08.2020 в 18:24

Пишет  N.K.V.D.:

Канары и канальи

Как на испанских островах обслуживали немецкие подводные лодки во время войны

Когда заходит речь об участии Испании во Второй мировой войне, обычно вспоминают недоброй памятью “Голубую дивизию” — испанское добровольческое военное подразделение, воевавшее на стороне Гитлера против Советского Союза. В Испании их в последнее время пытаются выставить героями — как сделало одно из ведущих изданий страны, ABC, в материале, посвящённом боям под блокадным Ленинградом. Но испанские добровольцы на службе у фашистов — не единственная форма сотрудничества с Третьим рейхом сохранявшего официально нейтралитет в годы Второй мировой пиренейского государства.

читать дальшеИспанский нейтралитет с немецким акцентом
Испанскому диктатору Франко, воспользовавшемуся во время Гражданской войны 1936–1939 гг. помощью германской военной машины для подавления республиканцев, удалось договориться с главой Третьего рейха о том, что Мадрид будет придерживаться нейтралитета.
Однако это совсем не означало, что каудильо (caudillo — “вождь” в переводе с испанского), как уважительно называли Франко подчинённые, получил от фюрера разрешение просто “сидеть на горе и наблюдать за происходящим, ожидая, чем всё это закончится”.

Генрих Гиммлер в гостях у Франко. Мадрид, 1940 год

Освобождение от направления своих солдат в мясорубку сражений (“Голубая дивизия” — исключение, она формировалась из волонтёров) Франко отрабатывал оказанием постоянной помощи подводному флоту Германии — удалённый на тысячу километров от Европы Канарский архипелаг идеально подходил для этого.

Об использовании Канарских островов в качестве базы для обслуживания, заправки и даже пополнения боезапаса гитлеровских подводных лодок в Испании ходили легенды. Однако с документальным подтверждением этих фактов было туговато.
Народная молва утверждала, что немецкий бизнесмен Густав Винтер якобы построил специальный порт для германских субмарин на полуострове Хандия (остров Фуэртевентура).

Дом с мутным прошлым
Казалось бы, в наше время “белых пятен” в географии не осталось, но поди ж ты, иногда из глубины лет выплывает такое, привязанное исторически к какому-то привычному объекту, что просто диву даёшься. Пару лет назад испанский корреспондент информационной службы ВВС Джеймс Бэдкок, наслушавшись легенд о стоящем на холме неподалёку от труднодоступного и большую часть года пустующего пляжа Кофете на юго-востоке Фуэртевентуры “доме Винтера” (casa Winter — в испанском варианте, который использовал британец и в своих материалах на английском языке ), решил поближе познакомиться с сооружением.

Вилла Винтера, современный вид

Арендовавший дом бывший испанский таксист Педро Фумеро охотно поведал журналисту, что “живёт прямо над угрюмым подземельем, в котором точно во время войны “держали либо пленников, либо людей, которых не хотели показывать остальному миру”.
Педро утверждал, что дом был построен по проекту архитекторов фашистской Германии “не для того, чтобы услаждать взоры хозяина незабываемыми пейзажами национального парка Хандия, а был заточен под военные нужды, служил маяком для нацистских подводных лодок и вообще был секретной военной базой”.

По утверждениям местных историков, бухта Кофете “никогда не была достаточно глубокой, чтобы служить для приёма серьёзных судов, но вот расположенная в 32 км от неё бухта Ажуй годилась для этого вполне, так что версия, что “каса Винтер” — это маяк или, на худой конец, пункт связи — вполне рабочая”. По словам Педро Фумеро, “наверняка где-то под домом есть созданная природой пещера, ведущая прямо к морю, немец об этом знал, потому здесь и строил”.

Проблема только в том, что входа в эту пещеру ни Фумеро, ни британский корреспондент так и не нашли. Испанец даже предпринял попытку обратиться в геологоразведочную компанию с просьбой “проинспектировать радаром землю под “каса Винтер””, но дальше просьбы дело пока не сдвинулось.

“Потёмкинская деревня” Фуэртевентуры
Настоящую революцию в вопросе использования немцами Канарских островов в качестве базы для своих подводных лодок произвёл профессор современной истории Университета Лас-Пальмаса-де-Гран-Канария Хосе Диас Бенитес.
Он опубликовал сразу в трёх международных журналах, посвящённых навигации и морскому делу (Mariner’s Mirror, International Journal of Maritime History и Anuario de Estudios Atlánticos), статьи, в которых писал, что всё обстояло не совсем так, как говорится в легендах о войне и как утверждает Педро Фумеро.

В действительности, считает ученый, никаких спецпортов, спрятанных от посторонних глаз на Канарах, ни Винтер, ни кто-либо другой, не создавали: строительные работы действительно велись, но по большей части для отвода глаз.

В документе от 1947 года мадридского бюро Управления стратегических служб
США, (предшественника ЦРУ) Винтер описывается как радист и военный.

Хотя в коммерческих целях возводимая инфраструктура и использовалась, но вся военная — намеренно плохо скрываемая — начинка имела явно показной характер. На самом деле по приказу из Мадрида немецкие подлодки обслуживали в нескольких действующих портах островов, а львиная доля нагрузки приходилась на порт Ла-Лус на острове Гран-Канария.

“Винтер был лишь ширмой, — утверждает Бенитес, — большинство исследователей, пытающихся найти следы существования несуществовавшей базы в Хандии, попадали в ловушку, расставленную немецкой разведслужбой для всех, кто любит совать свой нос в чужие дела”.

Ловушкой был документ — письмо одного из высокопоставленных офицеров вермахта, жаловавшегося непосредственно на самый верх Рейха — Герману Герингу: “Винтер не подчиняется никаким указаниям, всё делает на своё усмотрение. И, кажется, он уже попал в поле зрения британской разведки”.

Порт Винтера был “потёмкинской деревней”, а руководитель строительства этой базы (так в итоге и не построенной) изначально выступал в качестве приманки, на которую и должны были клюнуть англичане.

Как утверждает испанский историк, специализирующийся как раз на испано-германских отношениях в период Второй мировой войны и поработавший с документами из германских военных архивов, открытых по истечении срока давности, канарский порт Ла-Лус (La Luz) был одним из узлов секретной германской сети военного снабжения Etappen, созданной ещё в годы Первой мировой и ни на минуту не прекращавшей функционировать после её окончания.

О степени важности и информированности немецких “смотрящих” за Канарами говорит тот факт, что Вальтер Фогель, “официально занимавший должность управляющего делами торгового дома Woerman и неофициально являвшийся офицером Гестапо”, был оповещён о начале войны ровно за 15 дней до вторжения германских войск в Польшу.

За спиной у Франко?
К началу войны канарские порты Германия подготовила со свойственной немцам пунктуальностью и педантичностью: четыре нефтяных танкера с 21 810 тоннами дизельного топлива и 16 100 тоннами бензина ошвартовались в порту Ла-Лус. Вся солярка предназначалась для подводных лодок.

На субмарины топливо, естественно, не перекачивалось напрямую — немцы не хотели привлекать внимание к своим лодкам. Внутри портовой гавани курсировало небольшое судно-сухогруз Corrientes, бравшее на борт топливо с танкеров и доставлявшее его до подводных лодок.

Согласно документам, к которым Бенитес имел доступ, в марте 1941 года Corrientes за три ночи переправил 166 тонн топлива на подводные лодки U-124, U-105 и U-106; 24 и 30 июня он перевёз 111 тонн для U-123 и U-69; 5 июля он поставил 54 тонны U-103. И всё это внутри порта Ла-Лус.

В прежние годы многие исследователи, разбиравшиеся в теме “что стояло за нейтральным статусом Испании”, утверждали, что “возможно какие-то операции по обслуживанию германской техники, в частности, морской, на территории пиренейского государства и проводились, но всё это делалось за спиной власти”.

За спиной! У Франко? Большего бреда Бенитесу слышать не приходилось.

“Без помощи режима в Испании того времени сделать шага по территории страны иностранцу было нельзя, а вы хотите, чтобы мы поверили, что Франко ничего не знал о немецких подводных кораблях, чувствовавших себя как дома в канарских и других портах, — пишет исследователь, — кроме того, на бланках радиотелеграмм Министерства ВМФ есть виза командующего военно-морскими силами на Канарских островах, объявляющая о прибытии “важной” субмарины и необходимости подготовить большие объёмы дизельного топлива”.

“Нейтральная” Испания активно помогала гитлеровскому подводному флоту не только на Канарах. Из приводимых исследователем немецких документов следует, что в период с 30 января 1940 года по 25 сентября 1942 года 23 немецким подводным лодкам “были доставлены различные грузы” (речь о топливе, провианте и боеприпасах) в испанские континентальные порты Кадис (Андалусия), Виго, Эль-Ферроль (оба — Галисия).

Немецкий теплоход «Max Albrecht» в Виго, 1942 год.

Можно ли называть режим Франко соблюдавшим нейтралитет, если германским субмаринам испанцы залили 1 508 тонн дизельного топлива, 37 тонн машинного масла и подвезли 10 торпед?

Кому — война, а кому — мать родна
Негласный патронат диктатуры Франко над нацистскими подводными лодками на Канарских островах подтверждается и другими фактами. В июле 1941 года транспортный корабль испанского военно-морского флота Contramaestre Casado доставил восемь торпед для немецких кораблей в Лас-Пальмас.

6 апреля 1943 года в пяти километрах от Маспаломаса, местечка в южной части острова Гран-Канария, знаменитого своими песчаными дюнами, затонула немецкая подлодка U-167. Субмарина шла в надводном положении, когда неожиданно из-за облаков на неё буквально свалились британские самолёты.

Обстрел был коротким, но ураганным: лётчики не пожалели снарядов и бомб, чтобы максимально изрешетить добычу.

Потопление немецкой подводной лодки U-175 боевым кораблем USCGC «Spencer»17 апреля 1943 г.

Экипаж лодки спасся и сумел добраться до берега. Испанские власти обязаны были арестовать нацистских военных, как того требовали международные стандарты, но этого не сделали.

А в ночь с 12 на 13 апреля все служившие на U-167 благополучно сбежали: в порту Ла-Лус их принял на борт буксир, принадлежавший предприятию, которым управлял упомянутый выше Фогель, и благополучно доставил на другую субмарину, U-455, ожидавшую соотечественников в открытом море.

Экипаж U-167.

Надо сказать, что затонула U-167 на небольшой глубине — всего 22 метра. Времени у экипажа на уничтожение секретных документов не было, шпионской аппаратуры — тоже. Через полгода канарское рыболовное судно в ходе промысла вытащило сетями шифровальную машину, вывалившуюся в одну из пробоин корпуса лодки. Аппарат позднее попал в руки английской разведки.

Да, деятельность подводных лодок на Канарских островах не имела решающего значения для будущего войны, поскольку главная сцена битвы в Атлантике была значительно дальше к северу, между Азорскими островами и Исландией. Но вряд ли это следует признать фактом, извиняющим сотрудничество Испании с нацизмом.

Канарская группировка была сориентирована на то, чтобы ослабить британские позиции в Западной Африке. Кроме того, немецкие офицеры проходили в санаториях на острове Тенерифе курсы лечения, оздоровления и восстановления после походов и боёв. Как говорится, ничего личного-непатриотичного, всё — чистый бизнес.

Как бы то ни было, а доказательств сотрудничества франкистского режима с Третьим рейхом приведено немало. Однако в трудах испанских авторов — не только упомянутого выше Бенитеса, но и корреспондента издания La Provincia Даниеля Мильета, ознакомившегося с рассекреченными данными военной разведки США, нет ни слова, выражавшего бы чувство стыда за то, что его родина была пособницей фашизма.

Но хоть героями на этот раз не выставили. И на том спасибо.

Владимир Добрынин

URL записи