Я погиб при Ити-но-Тани, И мне было семнадцать лет. (с) Ацумори
Она смотрит вниз, машинально гладит ладонью короткую, немного колючую шерсть пса, и смотрит. Улыбается.
Смотрит на то, как юноша под окном останавливается, опуская меч и привалившись к стволу березы, запрокидывает голову и подмигивает небу. Небо пожимает плечами и сонно зевает, умудряясь засыпать под холодным взглядом его черных глаз.
У него колючие глаза.
Он часто усмехается, но ей он никогда не улыбался.
Оно и правильно - ей столько всех улыбается, что это начинает надоедать.
Его холод не жжется, как тот, другой. Это правильно.
Она улыбается, расправляя ладонью складки платья - он хороший. Они оба хорошие, и оба в это не верят, смешно... Она улыбается. Личико тонкое и бледное, и улыбка, наверное, смотрится некрасиво, но она улыбается. Пес фыркает и кладет голову ей на колени, заглядывает в лицо шоколадными глазами.
Она улыбается и ему.
Она справится. Она не сильная, не добрая, не храбрая и ей больно, но она справится.
Просто не может не справиться.
Смотрит на то, как юноша под окном останавливается, опуская меч и привалившись к стволу березы, запрокидывает голову и подмигивает небу. Небо пожимает плечами и сонно зевает, умудряясь засыпать под холодным взглядом его черных глаз.
У него колючие глаза.
Он часто усмехается, но ей он никогда не улыбался.
Оно и правильно - ей столько всех улыбается, что это начинает надоедать.
Его холод не жжется, как тот, другой. Это правильно.
Она улыбается, расправляя ладонью складки платья - он хороший. Они оба хорошие, и оба в это не верят, смешно... Она улыбается. Личико тонкое и бледное, и улыбка, наверное, смотрится некрасиво, но она улыбается. Пес фыркает и кладет голову ей на колени, заглядывает в лицо шоколадными глазами.
Она улыбается и ему.
Она справится. Она не сильная, не добрая, не храбрая и ей больно, но она справится.
Просто не может не справиться.
