Анти-Грета, или почему в мире не хотят слышать про Изабеллу Нильссон Ярванди

Весь мир восхищается Гретой Тунберг, но мало каким СМИ интересна Изабелла Нильссон Ярванди. Между тем, эта 16-летняя девушка тоже активистка, вот только выступает она за традиционные семьи, за борьбу с нелегальными мигрантами и осуждает насаждение сексуальной пропаганды в школах Швеции.

читать дальшеПодростки все чаще становятся разменными монетами финансовых корпораций, больших политиков и активистов - этот факт помог получить небывалый пиар никому не известной Грете Тунберг. Девочка с нездоровым взглядом успела изрядно намозолить глаза всему миру. При этом другие активисты, тоже юные и тоже неравнодушные, отчего-то не вдохновляют прессу. Если о них и пишут, то кратко, в овациях не захлебываясь и дифирамбов не расточая.

Изабелла Нильссон Ярванди - 16-летняя шведка, которая выступает против нелегальных мигрантов, засилия ЛГБТ-культуры и насилия. В отличие от Тунберг ей вряд ли дадут трибуну на генассамблее ООН и номинируют на нобелевскую премию.

16-летняя шведку пресса прозвала "Анти-Гретой". Девушка стала известна после выступления 9 декабря 2018 на площади Мюнтторгет в Гётеборге с призывами против подписания Глобального договора о миграции.
Выросшая в смешанной шведско-иранской семье, Изабелла с детства видела, к чему приводит политика насаждения мультикультуризма. Из-за неконтролируемого потока мигрантов в обществе постоянно возникают конфликты. По словам Ярванди, люди, которые приносят в страны свои ценности, не могут адаптироваться, мешают тем, кто родился и вырос в Швеции. Мигранты легко пополняют ряды преступников, а из-за нежелания "ссориться" с мировым сообществом многие проступки сходят им с рук.

В декабре 2018 года в журнале Katerina Magasin была опубликована статья, в которой Ярванди открыто возмущалась действиями членов Парламента, направленных на разрушение её родины, "некогда бывшей великой страной". В марте — апреле 2019 года девушка активно поддержала политику Венгрии, направленную на ограничение миграции в страну. Изабеллу также поддержал генеральный секретарь Партии Франции Тома Жоли, а издание Freie Welt отметило, что эта активистка вызывает больше доверия, чем Грета Тунберг, поскольку не занимается самопиаром, а действует из личных убеждений.

Также Ярвади утверждает, что гендерное "просвещение" школьников по сути оказывается вредоносным и вносит смуту в сознание современных учеников. Неужели пояснения о тысяче разных гендеров, рассказы об однополых отношениях и о том, что смена ориентации является абсолютно нормальным явлением более важны, чем точные науки, возмущается Изабелла.
А еще она борется за права женщин, которые пострадали от насилия - в Швеции, да и во многих странах Европы и мира, насильников-мигрантов наказывают нехотя и очень скромно - вдруг те обидятся и прогрессивное сообщество осудит за негуманное отношение к "понаехавшим". Между тем, они совсем не церемонятся с коренным населением и открыто заявляют о своей неприязни.

Стоит ли говорить, что консервативные и националистические политические круги высоко оценили выступления Ярванди, похвалив её за смелость и "защиту своих ценностей", а вот Твиттер аккаунт активистки забанил. Администрация сайта объяснила это тем, что девушка слишком юна для подобных настроений. Правда, Ярванди начала вести новый микроблог, но, конечно, популярности Тунберг ей не достичь.
Дальнейшая судьба обеих девушек скорее всего будет одинаковой: сначала Грету будут раскручивать всеми силами, а Изабеллу — всеми силами игнорировать, а потом забудут обеих. Правла, Ярванди так и остается для большинства экстремисткой. Просто потому что ее позиция противоречит политике государства.

ИСТОЧНИК

(просматривая новинки недели на LiveLib) рехнуться можно...



Интересно, а кто это там с чубом чем-то машет? и какое отношение он имеет к правителям России?

Agatha Moreira

Снежок!

Путь к мечте
Сказала бы, что это баба-медоед, но габариты не те. Это баба-гризли. Так ее и звали.
Жила-была в США, в штате Тенесси, черная девушка Мэри Филдс. Родилась в 1832 году, отец у нее был рабом на плантации, а мать — служанкой. Выросла она прехорошенькой, особенно фигурка удалась: рост под два метра, и 90 кило сплошных мышц. Характер у Мэри был под стать рельефу: она очень не любила, когда ее обижали. Ни одна женщина, конечно, такое не любит, но у Мэри был охуенный аргумент против обидчиков: она била сразу насмерть.
читать дальшеТак что в 1865 году хозяева Мэри с отменой рабства напились на радостях, что наконец от нее отделаются, и отпустили на все четыре стороны.
— Вот и заебись, — резюмировала Мэри. — Наконец-то свобода настала.
Прикупила сигар и отправилась бухать в салун.
— Проститутка? — встретил ее хозяин салуна.
— Ты как, сука, разговариваешь с честной черной девушкой? — возмутилась Мэри. — Я освобожденная рабыня Юга, а ты просто невнятный пидорас.

— Тогда тебе сюда нельзя, — пояснил хозяин. — В салун можно только мужикам и проституткам.
— Нихуя не поняла, — удивилась Мэри. — Раньше было неграм нельзя. А нас освободили.
— Так то негров освободили, — заржал хозяин. — А баб мы не освобождали. Они так и остались порабощенные. Хочешь в салун — становись проституткой. Правда, не знаю, кто на тебя позарится…
— Хуево быть бабой, — уяснила Мэри.

И переоделась в штаны с рубахой, а на голову картуз напялила. Еще немного подумала, и нанялась кочегаром на пароход «Роберт Ли». Кидала уголь и отбивалась от грабителей. Потом работала каменщиком, плотником — короче, везде наравне с мужиками. Так уж ей самогон и вискарь нравились — выпьет литр с утра, и ну камень класть. Всем, кто пытался в ней усмотреть бабу и пощупать сиськи, Мэри била ебло. В итоге ее ужасно зауважали, и прозвали Нигер Мэри или Гризли. Но в салуны все равно не пускали.

Однажды на стройку пришла дама в монашеском облачении, и говорит:
— Здравствуйте, уважаемая Мэри Гризли. Я настоятельница Амадея, хочу пригласить вас в монастырь, в штат Монтана, присматривать за индейскими девочками-сиротками.
Рабочие дружно заржали, а Мэри решила:
— Ну а чо, дело богоугодное. Раз в салуны все равно не пускают, пойду в монастырь. Воспитаю сироток.

И стала работать в женском монастыре. Пахала прорабом, пиздила и строила рабочих, а в свободное время огранизовывала встречу грабителей, насильников и прочих бандитов, которые в огромном количестве искали поживу в монастыре.
— Сироток, блядь, обидеть каждый может, — рассудительно приговаривала Мэри, разряжая в гостей дробовик. — Но господь в моем лице этого не допустит, слышите вы, мудачье сраное? И подумать только: таких козлов пускают в салуны, а меня нет!

Амадея была страшно довольна таким приобретением, и все было бы хорошо, не прознай о Мэри епископ округа. Приехал в монастырь, понаблюдал и позвал Гризли на беседу.
— Ничуть не сомневаюсь, дочь моя, что ты истинная христианка, — тонко начал он разговор.
— Ну а хули ж, — кивнула Мэри.
— И то, что ты, дочь моя, материшь сироток во все корки, может, еще и ничего…
— Им это в жизни пригодится, — попыхивая сигарой, сказала Мэри.

— Да, и сигары тоже еще терпимо, дочь моя — в конце концов, от них моль дохнет. Вместе с сиротками, правда. Но ладно…
— Сигары штука нужная, — согласилась Мэри.
— Да. Так вот. Я бы даже стерпел, дочь моя, что в монастыре работает женщина в штанах, да еще и бухая с самого утра.
— А для чего ж еще монастырь нужен, — подтвердила Мэри. — В салун мне нельзя, приходится в монастыре бухать. И работа тут тяжелая. Молока за вредность не дают, вот и компенсирую стресс самогонкой.

— Это все мелочи, — вздохнул епископ. — Но нахуя ты, дочь моя, прострелила ноги нашему каменщику?
— Плохо себя вел, — пожала плечами Мэри.
— Сейчас он себя ведет очень хорошо. Тихий такой лежит, — согласился епископ. — Но вот камень класть не может. Я уж не вспоминаю, как ты устроила дебош в соседней деревне, и перебила там всех мужиков.
— А хули они меня в салун не пускали?
— В общем, дочь моя, придется тебе уволиться без выходного пособия.

И Мэри в 63 года оказалась безработной.
— Эх, стара я стала, надо найти местечко поспокойнее, — сказала она, и увидела объявление:
«Внимание, открыты вакансии! Почте штата Монтана требуются новые водители дилижансов, взамен убитых бандитами и сожранных волками. Соцпакета нет, похороны за счет государства».
— О, ну вот, это по мне работёнка, — обрадовалась Мэри.
Явилась к почтовому начальству, и говорит:
— Нанимайте.

— Да ты ж баба, — удивляется начальство. — Еще и немолодая.
— Вам меня в борще варить, что ли? — закусив сигару, уточнила Мэри. — Нет? Так берите и не выебывайтесь, все равно работать у вас некому.
Начальство репу почесало и согласилось: может, хоть один дилижанс на место доставит, пока ее не грохнут.
— Только у меня условие, — добавила Мэри. — Трезвая работать не буду.

Начальство вздохнуло, назначило ее в город Каскад, и сразу выписало бабло на похороны. Однако Мэри проработала на почте 10 лет. За это время она ни разу не была трезвой и не потеряла ни одной посылки. Во время нападений отстреливалась из дробовика, и перехуячила больше бандитов, чем любой ковбой в вестерне. Если подстреливали лошадь, Мэри сначала мочила грабителей, потом волокла посылки на себе. Волков она вообще перебила без счету.

Уважал ее народ безмерно, и дал прозвище Мэри-Дилижанс. В 72 года она вышла на пенсию, явилась к мэру, и говорит:
— Ну чо, блядь, теперь меня в салун наконец пустят? Или мне весь ваш городишко расхуячить?
— Я ваш фанат, мадам Дилижанс, — ответил мэр.

И издал специальный приказ, чтобы Мэри пускали во все салуны. Наконец сбылась мечта пожилой негритянки. Она была абсолютно счастлива: каждое утро шла в салун, бухала, курила сигары, а к вечеру разбивала пару ебал тем, кто неуважительно к ней относился. Но неуважение рисковали проявлять только приезжие, местные Мэри Дилижанс обожали. Она вообще была достопримечательностью города.

Умерла Мэри в 82 года, потому что у нее наконец отказала печень от вискаря.

Мораль такая: настоящая женщина ради мечты горы свернет. Даже если это всего лишь мечта о салуне. )))
© Диана Удовиченко

Финский "Коктейль_НЕ_Молотова"

Очередная годовщина начала Зимней войны между СССР и Финляндией даёт повод вновь обратить внимание на те события. Но не всегда это могут быть только трагедии и взаимные претензии. Как ни странно, но речь может пойти и о не таком уж неприятном (а иногда в чём-то и объединяющем) факторе. Например, об алкоголе.

Читать дальшеМаршал Маннергейм хоть и довольно сдержанно относился к алкоголю, но на войне стопка крепкого напитка - это больше, чем традиция. Однако, в условиях военного времени качество напитка сильно страдало - водка производилась ректификацией из продуктов переработки целлюлозы (проще говоря "из опилок").

По легенде идея немного "облагородить" её принадлежит адъютанту Маннергейма, но до нас дошёл рецепт записанный рукой самого маршала: на литр водки - 20 мл вермута и 10 мл джина.

Пропорции, конечно, смущают. При попытке реконструировать всегда есть соблазн увеличить пропорции компонентов. Но вспоминается Джеймс Бонд с его водкой и мартини "смешать, но не взбалтывать". И, ничего не поделаешь - "канонический" рецепт записан рукой главного участника.

Получившийся продукт остался в истории как Marskin Ryyppy (Маршальская стопка) или Riitarin Ryyppy (Рыцарская стопка). Ещё по одному условию - стопка должна наливаться непременно до самого края (эту традицию Маннергейм сохранил со службы в русской императорской армии). И под этим названием напиток и сейчас доступен в финских магазинах как пример сочетания трепетного отношения к своей истории и шикарного маркетинга.

Любопытно, что это не единственный пример финского "экстремального бартендинга". Есть ещё один нехитрый напиток, рождённый Зимней войной и получивший долгую жизнь. Речь о чрезвычайно популярном и ныне в Финляндии напитке jaloviina. Представляет из себя смесь водки и коньяка. В разных пропорциях и разного качества компонентов.

Надо заметить, что в данном случае история более глубокая. Cut brandy известен как рецепт с давних пор, изначально это был купаж разных по качеству виноградных дистиллятов.

Но ещё до войны в Швеции в целях бюджетности стали разбавлять коньяк зерновым спиртом (Ädelbrännvin ), в Германии же под старым названием Weinbrandverschnitt напиток был чрезвычайно популярен в восточной части (так же по причине простоты и дешевизны).

В 1942 г. по случаю 75летия Маннергейма в армию была поставлена большая партия напитка, ставшего известным под названием leikattua konjakkia. Об употреблении "резанного коньяка" в траншеях и блиндажах хорошо написано в книге Вяйнё Линна "Неизвестный солдат" - лучшей из переведённых на русский о Зимней войне.

В 2017-м, уже к 150-летию со дня рождения маршала, в Финляндии была выпущена ограниченная партия напитка, если не качеством, то оформлением повторяющая фронтовой вариант. Было доступно в финских магазинах весь 2018-й, возможно, где-то сохранилось и сейчас. А в версии одного производителя есть так же посвящение Лаури Тёрни (Larry Thorne), военному герою Финляндии.

Ну, а яловина в целом, во всех своих "звёздных" категориях (одна звезда - 1/4 коньяка) считается в Финляндии любимым напитком творческой богемы (как аналог нашего "рома с пепси-колой)) и является обязательным пунктом в райдере финских рок-групп.